Нара опустил голову и закрыл глаза. Когда они открылись, взгляд его был пустым и холодным. Предстояло ещё великое множество дел… Юноша вышел на улицу, где его встретил мужчина с белыми волосами, который стал зачитывать с таблички, — читал он по слогам, — доклад о том, как обстоят дела.

Уши Нара слушали его, а глаза медленно осматривали всё, что было вокруг. Нынешнее поселение эльфов представляло собой кучу лачужек, наспех выстроенных неподалёку от речки. Тут и там горели костры, на которых жарили рыбу или мясо.

Пока что эльфы жили едва ли лучше, чем во времена своего обитания в чаще. Но всё это обещало в ближайшее время измениться. Среди них уже появились первые каменщики, первые кузнецы и плотники, — уже через пару месяцев взойдёт первый урожай. После этого им больше не придётся тратить почти всё своё свободное время на поиски пропитания, как они делали это сейчас.

Новая жизнь только начиналось… Подумал Александр, который тоже наблюдал за племенем, только со стороны и сверху.

Мужчина удостоверился, что всё было в порядке, после чего вызвал инструмент для проматывания времени. Александр поставил его на значение близкое к максимальному, открыл на серебристой пластине список своих нынешних задач, про бронзовую утварь и всё прочее, и нажал на сверкающую кнопочку.

Прямо у него на глазах у мужчины захудалый лагерь стал разрастаться в самый настоящий город…

Глава 29

Нарук

Солнце поднималось в бело-голубом небе над широкой рекой, разбрасывая свои брызги на её бурные потоки, а совсем рядом, на берегу, тут зелёном, там золотистом, в зависимости от того, какие были посажены злаки, эльфы собирали урожай.

Несколько тысяч мужчин и женщин методично срезали пшеницу. Время от времени они перекидывались фразами, время от времени брали перерыв и садились на землю, устраиваясь куда-нибудь в тенёчек. Сидели так минуту или две, поднималась и снова продолжали работу.

Когда солнце приподнялось немного повыше, инструменты, которые использовали эльфы, острые серпа, словили его свет и вспыхнули, словно раскалённые. Сияние у них было тёмно-золотистое, ибо сделаны они были из бронзы.

На одной из высоких пальм, которые росли тут же на берегу, сидела большая белая птица и тихо наблюдала за тем, как работают эльфу. В какой-то момент она взмыла в небеса. Сперва под её размашистыми крыльями проносились золотистые поля; затем побежали убогие домишки, и, спустя некоторое время, взгляду птицы открылся самый настоящий город.

Показались давильни, амбары, хлебопекарни, арсеналы, дворы и загоны, битком набитые зверьём… Затем побежали дома — с одним, двумя и тремя этажами. Постепенно подобных сооружений было всё больше и больше.

Птица летела долгое время, пока в один момент плотную городскую застройку не перерезала высокая белая стена; за ней находился холм, явно искусственной природы. С этого места начинался городской акрополь. Он представлял собой насыпь, поросшую светлой травой, которую разрезали белые тропинки, засыпанные коралловым порошком.

Тропинки были извилистыми. Они забегали то в кипарисовую рощу, то в цветочный сад, но в конце концов все равно сходились воедино и смиренно заводили в широкие ворота.

За ними возвышался белый дворец.

Он был построен из мрамора и громоздился на широком фундаменте.

Это было высокое здание, чем-то похожее на шкатулку. Возле крыши из него высовывались балконы, которые поддерживали белые колонны. Птице пришлось взлететь немного выше, чтобы присесть на ажурную крышу. Она присела на самый край, приподняла клюв и ещё раз осмотрела город, который теперь открывался вдоль всего горизонта. Даже с такой поистине страшной вышины у него не видно было ни конца, ни края.

Птица рассматривала город пару секунд. Затем взгляд её опустил вниз, на балкон, покрытый узорчатой плиткой, на которой, слева и справа, стояли медные горшки, набитый чёрной землёй.