Позже дома я поплакала в душе, а потом, переодевшись, запрыгнула в машину и уехала. Мне хотелось убраться оттуда до того, как проснутся сестра и мама. И вот я на Ранчо с несколькими выставленными банками, пистолетом в руке и слезами на глазах. После всего мне просто необходимо выпустить пар. Мне это нужно прямо сейчас, или я полностью потеряю контроль.

С каждым нажатием на курок, слезы стекали по моему лицу, застилая глаза все сильнее. Это не помогало мне. Я даже не видела, куда целиться в таком эмоциональном состоянии, кто-то мог пострадать. Почему? Даже это не помогает! Я так долго выпускала таким способом пар, но боль после расставания с Келланом и правда о моем брате слишком велики. Раньше у меня не было тяги к стрельбе по целям, это случилось после смерти Адрика, но, кажется, в этой ситуации это не спасает. Это всего лишь чушь, которая, как мне казалось, была моей личной терапией. Я ошиблась.

Положив пистолет вниз, я упала на колени в траву и заорала. Больше не смогла сдерживаться. Позволила эмоциям выплеснуться и свернулась в клубок, пряча лицо в руках. То, что я узнала об Адрике, и то, что потеряла Келлана, напоминало мне боль, которую я испытывала восемь лет назад. Я чувствовала себя опустошенной внутри. И просто хотела залезть в яму и умереть. Я не хотела больше находиться здесь. Я не справлюсь в одиночку.

Я сидела, наверное, около часа, уставившись в никуда, пока не услышала приближение Кейда. Это, должно быть, он. Никто не обращает внимания на меня, когда я здесь, только он. Я не подняла взгляда. Не хотела. Не могла справиться с ним и его глупыми вопросами прямо сейчас.

- Теперь ты поговоришь со мной? Что он сделал тебе? - он сел рядом со мной и подобрал травинку, потянулся к моей ноге, но я отодвинула ее. Фыркнув, он бросил травинку перед собой. – Я говорил тебе, что он осел. Сукин сын. Ты должна была послушать меня. Он не такой хороший. Келлан продемонстрировал нам это восемь лет назад, Феникс.

Какую бы боль не причинил мне Келлан, я устала от того, что Кейд поливает его грязью. Независимо от того, что Келлан сделал, они все еще братья. Я никогда не говорила так о своей семье, и он реально меня бесит. Семья всегда должна держаться вместе. Я повернулась к нему и закричала.

- Не говори так о нем! - как бы я не злилась, чувствовала, что должна защитить его, единственного, кого люблю. Что, черт возьми, он о себе возомнил? Он даже не провел хоть немного времени с Келланом после его возвращения. А я - да. – У Келлана ко мне были только добрые намерения. Не надо, просто не надо.

Еще больше слез полилось из глаз, и я чувствовала себя полной дурой, слушая свои собственные слова. Келлан был так добр ко мне на протяжении многих лет. Он всегда защищал меня. И он все еще пытался, хотя я не захотела этого. Просто хотела знать правду. Кто-нибудь скажет мне эту чертову правду.

Это рискованное дело, но...

– Ты знал, что Адрик принимал наркотики, и где он их брал?

Глаза Кейда расширились, затем он встряхнулся, словно ничего и не было. Прочистил горло.

- Нет. Может, тебе нужно спросить Келлана, - он встал. – Он - тот, кто ушел, не я.

Он ушел, оставив меня одну, ненавидящую себя и тонущую в собственном несчастье. Именно это я и делала.

Я не мог поверить, что позволил ей уйти. Я - чертов придурок. Смотрел в окно, едва дыша, пока наблюдал, как она идет вниз по улице, несомненно, люто ненавидя меня. Дерьмо! О чем я, бл**ь, думал? Я облажался. Я реально облажался. Потерять ее - равносильно смерти, но ее ненависть сильнее этого, будто на кожу вылили кислоту, сжигающую до костей.

Я поднял стол рядом с собой и бросил его через всю комнату, разбивая о стену. Затем опрокинул телевизор, экран разбился у моих ног.