– Мне жаль. Мне, бл**ь, так жаль. Я бы оказался на его месте, если б мог. Я бы избавил тебя от всей боли, которую ты испытала за восемь лет. Он был лучше, чем я. Он заслуживает быть здесь. Не я.

Я плакала вместе с ним. Не только по Адрику. Но также и по нему. Терпеть не могу смотреть, как он себя истязает. Я хочу ответы, но не таким образом. Не тогда, когда это причиняет ему столько боли, я подошла к нему и взяла его лицо в свои руки, поднимая его на ноги. Он схватил меня за руки и посмотрел сквозь мокрые ресницы.

– Прекрати, Келлан. Я не могу видеть тебя таким. Я слишком люблю тебя. Я люблю тебя. Пожалуйста, перестань, - умоляла я. - Пожалуйста.

Он закрыл глаза и откинул голову назад, слезы еще сильнее полились из его покрасневших глаз, а кожа покрылась пятнами. Я смотрела на него, не шевелясь. Когда он открыл глаза, то протянул руку и вытер мои слезы.

– Я расскажу тебе то, что смогу. Ты заслуживаешь знать правду, - он поднял меня и отнес к кровати, усадив на край рядом с собой. - Это будет больно, но это правда. У Адрика было много демонов. Он прятал их так глубоко, как мог, и я сделал все возможное, чтобы защитить его. Если ты возненавидишь меня после этого, значит, я буду жить с этим.

Я положила руку ему на колено и сжала, чтобы показать, что готова.

- Я помогал другу переезжать, когда позвонил Адрик. Он бы в истерике. Кричал и плакал. Я пытался его успокоить, - он сделал глубокий вдох, затем продолжил. - Сказал, что не выдержит больше, и полный пакет таблеток перед ним уменьшается с каждой минутой. Он сказал, что не может остановиться. Потому что они обезболивают. Он повторял это снова и снова, как будто считал, что я не понимаю. И я осознал, что он уже принял достаточно. Я запрыгнул в машину и гнал, превышая скорость. Я был в 15 минутах езды, поэтому пытался удерживать его на телефоне как можно дольше. Он говорил о каждой таблетке, которую глотал. Просто продолжал принимать их одну за другой, а я умолял его остановиться. Но он игнорировал мои просьбы и продолжал бессвязно болтать. Говорил, что всем будет лучше без него, и что из него никогда ничего не выйдет. Сказал, что боль окончательно поглотила его, и он не может ее больше терпеть. Что ему нужно быть свободным, чтобы избавиться от боли. Когда я был за пару кварталов от вашего дома, последнее что я услышал, было: «Скажи им, что я люблю их, я люблю тебя, брат». А потом услышал звук, как будто телефон упал на пол. Я запаниковал и вдавил газ в пол, потеряв контроль. Моя машина врезалась в дерево, и я потерял сознание на несколько минут. Когда очнулся, то выпрыгнул из машины и побежал к дому так быстро, как мог. Отсюда и шрам.

Он коснулся брови и закрыл глаза. Линия начиналась на лбу и шла через бровь, заканчиваясь выше его глазницы. Я протянула руку и провела пальцем по нему, мы оба цеплялись друг за друга. Это причиняло столько боли, а я не хочу видеть его боль, но хочу услышать больше. Мне нужно узнать больше, как бы больно это ни было. Снова сжала его ногу и сказала ему продолжить.

- Продолжай, - выдавила я.

Он откинул назад голову, проводя руками по лицу.

– Я ворвался в дверь и побежал на чердак, но было уже слишком поздно. Он лежал на полу, а телефон валялся рядом с ним. Я опустился на колени и приложил ухо к его груди, но услышал лишь тишину. Сердцебиения не было. Его тело уже начинало выглядеть…мертвым. Он не был похож на Адрика, которого я знал. Я начал сжимать его, как чертов ребенок, тряс, отказываясь верить. Он не мог уйти. Я позвонил 911 и держал его в руках, пытаясь разбудить. Когда понял, что пульса нет, и его тело безжизненно, я испугался. Я знал, что потерял его, и это убивало меня. Он все-таки сделал это, покончил с собой. Он выбрал окончательный путь. Таблетки больше не снимали боли и не помогали ему. Когда гнев взял надо мной верх, я разгромил его комнату.