Долина представляла картину разрушения.

Лес, или, вернее сказать, рощица, в которой охотники несколько часов тому назад укрывались с целью подать помощь эмигрантам, более не существовала. Ни одного живого существа не было видно. Но всюду царствовала тишина. Снег глубиной более четырех футов покрывал, как скатертью, всю долину. Валентин с товарищами подождали еще с час, чтобы дать время утечь водам и ручью войти в берега. Затем они не замедлили перейти его через брод, предварительно взяв друг друга под руки, чтобы противостоять еще довольно сильному течению; привязав к ногам лыжи, какие имеют всегда при себе в этих странах лесные бегуны, они молча начали скользить по снегу, довольно уже крепкому, чтобы удержать тяжесть их тел.

Охотникам необходимо было около пяти часов, чтобы добраться до пещеры, которую они покинули в предыдущий вечер.

С чувством радости и беспредельной благодарности к Богу вошли они в свою крепость, где могли считать себя в полной безопасности.

Что же касается кроу и эмигрантов, то они бесследно пропали.

Валентин мечтал; Курумилла же, казалось, спал, что, однако, не мешало им быть на страже.

Берега, между которыми они плыли, становились все более и более гористыми и в то же время живописными. То река пробегала между гранитными утесами с острыми верхушками, то зеленеющий, крутой берег свешивался почти на середину реки; иногда же берега постепенно спускались террасами, на которых рос дикий хлопчатник, береза и другие деревья.

Все это необыкновенно оживляло ландшафт.

К десяти часам утра путешественники сквозь деревья увидели вдали крыши с высокими трубами домов города, который, казалось, с этого места был незначителен.

— Вот и Литл-Рок, — прервал молчание Валентин, бросая вокруг себя задумчивые взгляды. — Помните ли, вождь, когда двадцать лет тому назад мы прибыли сюда в первый раз с целью сбыть меха, — он был тогда только жалким местечком, с деревянным фортом и с одной банкирской конторой. Ныне же, посмотрите — дым мастерских и фабрик. Литл-Рок имеет теперь десять тысяч жителей, богат и промышлен. Через двадцать лет народонаселение его, вероятно, увеличится еще в пять раз. Он будет непосредственно торговать со всей Европой, — прибавил охотник, качая головой. — Так все в свете делается. Взгляните же теперь на эти возделанные поля, которые расстилаются на беспредельное пространство, а десять лет тому назад это был непроходимый лес. В нем мы не раз охотились на ланей и медведей; теперь же его заменяют поля, засеянные зерновым хлебом.

— Хуг! — пробормотал Курумилла.

Валентин, без сомнения, это восклицание индейца принял как знак поощрения и потому продолжал:

— Топор янки неумолим: он ничего не щадит. Все, по их мнению, должно превращаться в золото.

Заглушая вздох сожаления, он опустил на руки голову.

Минуту спустя Курумилла слегка коснулся плеча своего товарища.

Тот поднял голову и, проводя рукою по лбу, как бы отгоняя тяжелую мысль, схватился за весла.

Оба мужчины начали сильно грести и через пять минут пробирались уже между бесчисленным множеством судов различной величины, снующих по всем направлениям. Они причалили к лестнице, к которой были привязаны несколько лодок, схожих с их пирогой.

Присоединив к ним и свою, оба охотника взвалили на свои плечи по большому тюку мехов и, выпрыгнув на набережную, углубились в город. Их твердая поступь доказывала, что местность, по которой они шли, была им хорошо знакома.

Испанцы со времени открытия Нового света были главными основателями городов.

Все без исключения выстроенные ими города расположены на местности, выбранной с замечательной предусмотрительностью, благодаря чему они в настоящее время приобрели важное значение как в военном отношении, так и в торговом.