Консул, казалось, пробуждал свои воспоминания; вдруг, хлопнув рукой по лбу, сказал:

— Слушайте, я припоминаю действительно личность, которая подходит к вашему описанию; но она не носила той фамилии, которую вы сказали.

— А! — воскликнул Валентин.

— Нет, я уверен, это был он, — продолжал консул не колеблясь. — Вот благодаря какому случаю мне пришлось его увидеть: однажды утром, когда я завтракал у дона Педро д'Авиля, здешнего бразильского консула, доложили, что какой-то иностранец желает с ним говорить. Дон Педро приказал просить, и тот не замедлил войти. Хотя я видел этого человека не более минуты, но странное выражение его мрачного лица запечатлелось глубоко в моей памяти. Он похож был как две капли воды на особу, которую вы мне сейчас описывали. Иностранец назвался Матиасом Корвино, дворецким или доверенным маркиза де Рива д'Агуейро, наместника провинции Мато-Гросса.

Он приехал в Новый Орлеан в это же утро.

При нем были дети его господина, который поручил ему поместить их в один из пансионов Нового Орлеана для изучения английского и французского языков.

Затем Матиас Корвино передал дону Педро письмо маркиза — письмо, вероятно, очень спешное, так как дон Педро, извинившись передо мной, оставил меня одного и вышел вместе с ним.

Я узнал уже позже, от самого консула, что дети были определены: молодая девушка в институт девиц Федерлэ и молодой человек во французскую коллегию.

— А с этих пор вы ничего не слышали более про этого человека? — прервал Валентин.

— Право, признаюсь вам откровенно, это дело не касалось меня, и потому я нисколько им не занимался.

— Не можете ли вы хотя бы приблизительно назвать число, когда видели этого авантюриста?

— Это будет трудненько; но тем не менее я, кажется, не ошибусь, если скажу, что это было не ранее, как два с половиной года тому назад.

— Мне совестно, сударь, что я вас так долго задержал разговором, который очень мало вас интересует; но для меня, не скрываю, он имеет громадное значение.

— Поверьте, я буду чрезвычайно рад, если сообщенные мною сведения могут быть вам полезны.

Обменявшись еще несколькими вежливыми фразами, оба мужчины разошлись и присоединились к гостям.

На другой день Валентин Гиллуа отправился в пансион девиц Федерлэ, где его приняли очень учтиво и с готовностью отвечали на его вопросы.

К несчастью, сведения, которые получил от них Валентин, только еще более сгустили мрак вокруг этого таинственного происшествия.

Дамы припоминали очень хорошо прелестного ребенка, вернее сказать, молодую девушку по имени и фамилии Розарио де Рива-д'Агуейро, которая была помещена в их институт в качестве пансионерки.

Все ее любили за кроткий и тихий нрав; но в одно роковое утро, шесть месяцев спустя после поступления ее в институт, на прогулке с подругами она по неизвестному предлогу отделилась от них и исчезла.

Но что еще более было странно, так это то, что, несмотря на заявление в полицию о пропаже молодой девушки и публикации во всех газетах, никто в течение двух лет не предъявлял своего права на Розарио. В коллегии, куда немедленно отправился из института охотник, Валентин получил подобные же ответы.

В тот же день, почти даже в тот же час и при тех же условиях. Луи молодой тоже исчез.

Странное стечение обстоятельств — похищение в одно время брага и сестры — удостоверили Валентина, что виновником этого был дон Мигуэль Тадео.

Но что сделалось с детьми?

Были ли они умерщвлены?

Живы ли они еще?

Вот вопросы, которые во что бы то ни стало нужно было разрешить.

Важнее всего, конечно, было попасть на след похитителя.