— Как его звали?

— Иваном. Пять дней, как это произошло. Село Мадино. Из всех реестров снесено. Обитель скорбного духа. Потому сыскари и прохлопали. Они карты имели с населенными пунктами и коммуникациями. А Мадино существует только в воображении. А на самом деле там несколько домов, пригодных для жилья. И только когда участковый посетил меня, а потом, на какой-то оперативке, обмолвился, и начались, как это принято называть, оперативно-розыскные мероприятия, точнее, распространились на мою деревеньку.

— А вы думаете, учитель кто? Супермен?

— Раз он всех так приложил, то отчасти да. Но ему Полкан помог. Он нас там курировал.

— Это дух святой, что ли?

— Примерно так. Полубог необыкновенной силы и прыткости бега. Вы кентавра представляете? Так вот, это жалкое подобие Полкана. Не исключаю, что он помог учителю до Мадино добраться.

— Ладно, добрался. Потом что?

— Вначале я перловки заварил, потом картошечки. С рыбкой. На сига походит, но местная какая-то. И, естественно, хлебного вина. Для поддержания сил. Постелил ему в дальней комнате.

— Потом?

— Потом суп с котом. Вы мне чаю дайте. И бутерброд какой.

Пока Алексей Хорьков ел пельмени и размягчался пивом, а после чаем, проводилась срочная идентификация его личности по тем местам жительства и работы, которые он указал. Впрочем, уже без нас эту работу делала противная сторона, так что нашим людям в комитете и милиции оставалось только скачивать информацию.

Все походило на правду. Но правдой было и то, что в данное время шел поиск самого Дяди Вани, к чему мы и вернулись после полдника, устроенного для господина Хорькова.

— Как вообще он вам передал пакет? Причины и обстоятельства? Вот просто передал и отправил в Питер?

— Когда стало ясно, что нас в покое не оставят, а вертолет проклятый опять появился, Иван спросил, смогу ли я скрытно покинуть деревню и добраться до Питера. «А на кой ляд мне в Питер?» — спросил я его. «А на тот, — ответил он мне, — что в этом пакете судьба Родины».

— А вы знаете, что там?

— Знать должны те, кто этим занимается. Открытием важной информации. Или сокрытием.

Пакет вскрыли в соседней комнате. Документ был в полном порядке и на месте. Два заграничных паспорта на учителя и его девку, крупная сумма денег в валюте и рублях. По характерным признакам документ был определен как подлинный. Мы вернулись к Хорькову.

— Что же происходило потом? Предметно и подробно.

— А что будет с учителем?

— В Мадино его не нашли.

— А кто искал?

— Ну не мы же. Мы со стороны следили.

— Он там. В надежном месте. Ему же нельзя по дорогам шастать. Верная смерть.

— Так где же он? Там все проверено, включая ходы и пещеры. Там инфракрасные приборы и ультразвук применяли.

— А колодец?

— Какой?

— Обыкновенный.

Дядя Ваня

Я справедливо предполагал, что, как бомж и косвенный член общества, Хорьков не лишен некоторой свободы передвижения, хотя в скором времени ее лишится. Хорькову не составит никакого труда сесть на электричку, потом спрыгнуть с нее, на всякий случай, подсесть на попутку и так далее. Деньги придется тратить свои, поскольку те, что лежали в пакете, были неприкосновенны. Во-первых, чужого брать нельзя, во-вторых, нельзя открывать пакет. К тому же в спецовке обнаружился стольник. У Хорькова некоторые накопления имелись, и при определенной сметке их должно было хватить. По словам генерала, пакет можно было вскрыть, только проделав определенные манипуляции.