Мучительная боль в животе внезапно заставила Талоса проснуться, он открыл глаза в темноте ночи и почувствовал, как чьи-то сильные руки подняли его и осторожно положили на подстилку. В слабом свете масляной лампы он различил широкое лицо с бородой, склонившееся над ним: это был пастух, который обращался к нему, когда он отошел от смертного одра Критолаоса двумя месяцами раньше. Талос попытался что-то сказать, но смог лишь выдавить из себя слабые стоны.

— Меня зовут Карас, — заговорил бородатый гигант. — Я пришел слишком поздно на этот раз, но этого не будет больше никогда. Начиная с этого момента, я всегда буду готов защищать тебя. Никакое зло больше никогда не должно коснуться тебя.

Он обнажил распухший живот Талоса.

— Они пытались разорвать тебя, как открывают бурдюк с вином. Эти проклятые бешеные собаки!.. Но придет и их черед…

Талос повернулся к матери, которая сидела подавленная в углу, глаза ее покраснели и опухли.

— Они закрыли ее в доме, — прошептал Карас, — чтобы она не мешала им. Она думала, что ты умер, когда я принес тебя сюда. Сейчас она понемногу приходит в себя.

Карас сжал свои мозолистые руки, словно искал для них мишень, заскрежетал зубами, белыми, как клыки волка. Он повернулся к женщине:

— Приготовь ему что-нибудь, что заставит его уснуть. Сейчас больше ничего не требуется. Он выдержит, не беспокойся.

На следующий день Талос проснулся от солнечного света, который пробивался через приоткрытые ставни. Вошла мать с дымящимся снадобьем в деревянной кружке.

— Выпей это, сынок, — сказала она, — до того, как боль в животе снова даст знать о себе.

Пока он пил, она с любовью наблюдала за ним.

— Где Карас? — спросил он, вытирая рот.

— Он будет скоро здесь, — ответила женщина, опуская влажные от слез глаза. — Он в загоне для овец, собирает все, что можно, с наших убитых животных.

Вошел Карас в окровавленном фартуке и с ножом.

— Я снял шкуры с мертвых животных. Их, по меньшей мере, дюжина. Другие умрут от ран. Но не беспокойся, Талос, я передал весть другим пастухам с гор, твое стадо будет восполнено. Ты не будешь страдать от голода, по вине наших хозяев.

— Нет, это ни к чему, — запротестовал Талос.

— На этот раз несчастье постигло тебя, а не других. И будет только справедливо и правильно, если мы сможем помогать друг другу в тяжелые времена. Таков наш закон, ты знаешь это. Но скажи мне, каким образом они убили этих бедных животных? Кажется, что многие из них наполовину сожраны.

— Это была собака, невообразимо огромная гончая с громадными челюстями, черная как смоль, — ответил Талос.

— А, лаконианский молосс, древняя спартанская порода. Ужасный зверь; говорят, что три таких пса могут загрызть льва.

Талос вздрогнул, отчаянный вой Криоса вновь зазвучал у него в ушах.

— Мой пес погиб? — Он посмотрел на пастуха вопросительным взглядом.

— Да, — ответил тот. — У него разорвана глотка.

Малыш Криос, товарищ детских игр, больше никогда не пойдет с ним на пастбище, не будет приветствовать его по вечерам, виляя хвостом. Талос почувствовал, как в горле застревает комок.

— Похорони его рядом с Критолаосом, пожалуйста, — сказал он Карасу и закрыл руками лицо.

ГЛАВА 6

Периалла

Талос, не выходивший из дома в течение длительного времени, восстанавливая силы после нападения спартанцев, полноправных граждан Спарты, размышлял о том положении, в котором он оказался, о тех резких переменах, которые произошли в его жизни за такое короткое время.