У следующего «пациента» ранение было еще страшнее — пробивший обшивку крейсера снаряд едва скользнул по его скафандру. Но резанул он прямо по шее, вскрыв вену. Я прижал ладонь, останавливая кровь, и сосредоточился, пробуждая дар. Рука засветилась, я услышал крики ужаса за спиной. Да уж, после совершенных мною «чудес» марсиане на меня будут как на монстра смотреть. И плевать им на то, что чудеса мои были добрыми. Я очень надеялся на то, что авторитета Элизабет хватит для того, чтобы не дать им после боя выпихнуть меня в шлюз.

Суд Линча мог состояться только в случае нашей победы, которой, к сожалению, еще и не пахло. Сколько таких налетов крейсер мог пережить? Один? Два? Три?

Благо, что реанимацией крейсера занимался Габриэль. Его зычный голос быстро пресек панику и заставил инженерную команду пошевеливаться. Свет появился так же неожиданно, как до этого пропал.

— Итак, мальчики и девочки, мы снова в деле! — Пока было темно, Гэб со «зрительских» кресел успел переместиться на капитанский пост. — Ход у нас есть?

— Так точно!

— Ну так и давайте улепетывать отсюда! Список вооружения мне на экран, будем думать, чем ответить.

— Да чем мы можем ответить? У нас дырявое корыто… — засомневался в дееспособности корабля кто-то из офицеров.

— Эй! Не смей так называть доблестный корабль военно-космических сил Марса! — не дала уронить честь родного флота Элизабет.

— Та-а-ак! — В голосе Габриэля появилась надежда. — Боевой отсек, мне надо, чтобы вы модифицировали изделие ДЛ-286!

— Как его модифицировать? — неуверенно ответили ему по интеркому.

— Сейчас набросаю вам пожелания и вышлю… — Габриэль склонился над пультом.

— Медблок — мостику! — зазвучал в рубке вызов из медотсека «Феникса».

— Слушаем!

— Говорят, у вас там костоправ объявился, который людей чуть ли не с того света вытягивает?

Как я и опасался, слухи о моих сверхъестественных способностях мигом разлетелись по кораблю.

— Есть такой.

— Не могли бы вы его к нам прислать, мы зашиваемся. Есть несколько крайне тяжелых случаев.

Я встал со своего места и обратился к ближайшему офицеру:

— Вы не согласитесь проводить меня до госпиталя?

— Да-да, конечно, — торопливо подскочил он.

— Вперед, Спаситель! — напутствовала меня Элизабет. — Позаботься о моих людях.

— Сделаю все, что смогу, — пообещал я. Но в том, что это обещание выполню, я не был уверен. Пара исцелений вымотала меня так, будто я, не прерываясь на такие мелочи, как еда и сон, толкал двухтонный камень в гору.

Иглы кубоидов прошлись по всему кораблю, пробоины они оставляли небольшие, зато прошивали все на своем пути. Отсеки потеряли атмосферу, были повреждены многие системы «Феникса», поэтому нам пришлось пробираться в медотсек на своих двоих — лифты использовать было опасно из-за возможности в них застрять. Но в общем и целом крейсер изнутри выглядел молодцом, во время своей спасательской деятельности я видел суда в гораздо худшем состоянии.

Крейсер из-за многочисленности своей команды и госпитальный отсек имел соответствующий.

— Ну наконец-то! — Сразу за открывшейся переборкой нас поджидал некто в белом скафандре. — Долго же вы.

— Бежали пешком. Где пациенты? — спросил я.

— Самые сложные — в реанимационных капсулах! — Медик махнул рукой в конец зала, где вдоль стен выстроились матово-розовые саркофаги. Мы шли к ним между коек, на которых лежали «легкие» пациенты.