— Далила, сегодня ты научишься послушанию, ибо послушание побеждает зло. — Он наклонил голову набок. — Ты хочешь, чтобы твоя дьявольская душа была спасена?

— Да, сэр, отчаянно хочу. Я не хочу быть падшей или соблазнительницей.

Брат Ной улыбнулся, и мой желудок сделал сальто. Улыбка не была доброй или искренней, больше похотливой и возбужденной.

— Тогда пойдем. Мы войдем в большой зал, где собрались остальные грешницы и Окаянные, которые нуждаются в спасении.

Я склонила голову, подчиняясь, и вложила свою маленькую ручку в его.

— Что случится, когда мы окажемся там?  — спросил мой восьмилетний голосок.

Брат Ной наклонился, погладил пальцами мою щеку и сказал:

— Я возьму тебя, Далила. Очищу тебя своим семенем. И ты не должна сопротивляться этому. Сопротивление только отсрочит твое спасение. Ты хочешь быть свободной? Ты хочешь быть с Господом, когда настанет судный день?

— Да, сэр, это моя самая большая мечта.

— Тогда не сопротивляйся. Твоя сестра, Белла, сопротивлялась брату Гавриилу при своей первой Дани Господней. Она все еще упрямое и греховное дитя. Ее душа все еще темная. Ты же не хочешь этого, Далила?

Я энергично покачала головой. Я не хотела всего этого.

Я боялась, когда меня раздели. Боялась, когда меня поставили на корточки, моя голова была прижата к полу, а руки за спиной. Была боль, дискомфорт, но больше чем это — капитуляция перед братом Ноем и Господом. Вот как я должна была найти спасение.

У меня подгибались колени.

— Далила? — спросила Фиби, настороженно смотря на меня.

Я смотрела на девушку, которая когда-то была моей сестрой, и не чувствовала ничего, кроме растерянности.

Повернувшись, я побежала по короткому пути к своим новым покоям, слыша тихий звук шагов Фиби позади меня. Я не остановилась. Мой разум был лабиринтом недоумения, жутким хаосом суматохи, обмана и заблуждений.

Когда я вошла в свою новую спальню, расхаживая туда-сюда по большому пространству, Фиби вбежала и спросила:

— Далила, что не так? Почему ты так себя ведешь?

Проведя пальцами по волосам, я спросила:

— Ты участвуешь в этой службе? Как все остальные?

Она смотрела на меня, будто я потеряла рассудок.

— Пожалуйста, Фиби! Я должна знать!

— Да, я участвую в таких службах. Они важны для нашей веры... нашего дела. Вот для чего мы призваны. Апокалипсис близко, и пророк Каин обеспечит наше вознесение в рай через свое откровение.

— Вот поэтому ты привилегированная сестра? Как ты заработала этот титул? Я не слышала о таком прежде.

Фиби улыбнулась.

— Порок Давид наказал, что мы должны набирать больше членов. Я была одной из избранных сестер из нашей прежней общины, чтобы отправиться во внешний мир и обратить как можно больше последователей.

Мои ноги ослабли, и я плюхнулась на кровать.

— Ты... ты была снаружи? Покидала общину?

— Да. Мы должны были проповедовать и исполнять свою миссию по распространению слова Господа, как делал Иисус и его апостолы.

— Как? Как ты обращала их в нашу веру?

Фиби осторожно подошла ко мне и присела на кровать. Она взяла меня за руку и призналась:

— Мы делили любовь Господа. Показывали мужчинам и женщинам, что они могут жить без ограничений, показывали, какой может быть жизнь, если они примут любовь Господа и полностью посвятят себя делу... пророка Давида, а теперь пророка Каина.

Я не думала, что Фиби может показать или сказать мне что-то этим утром, что шокирует меня больше, чем Священный круг. Я оцепенела. Все, во что я верила, оказалось под вопросом, мои убеждения были разорваны, нет, разбиты вдребезги. Вся моя жизнь и верования рушились на глазах!

Я не могла принять все это.