— Почему к вам Марго не приходит? Потому что она самоубивалась?

Спаситель нарочно вытаращил глаза, давая понять девочке всю нелепость ее вопроса.

— Потому что она пыталась покончить с собой, — поправилась Бландина.

— Твоя сестра лечится у психиатра из больницы Флёри.

— А для вас ее случай слишком сложный?

— Прямота — большое достоинство.

— Вы про что?

— Про то, что ты говоришь все прямо, не ходишь вокруг да около.

— Поняла, поняла! Так да или нет?

— Погоди, сейчас отвечу, Бландина.

Спаситель на минуту задумался, подыскивая слова, — ему хотелось ответить коротко и ясно.

— Я лечу при помощи бесед, разговоров, — начал он. — Но в некоторых случаях необходимо принимать лекарства, антидепрессанты, успокоительные, и тогда нужны рекомендации врача-психиатра.

Спасителю не раз хотелось спросить Бландину, как себя чувствует ее старшая сестра. Но до сегодняшнего дня девочка явно избегала этой темы.

— Марго лучше?

Бландина надула щеки, что могло означать как «понятия не имею», так и «мне дела до этого нет». Потом полюбовалась своими ногтями и сообщила:

— Папа находит мой лак мерзотным.

— Так-так-так.

— Вы тоже?

— Отвечать обязательно?

Спаситель не всегда следовал за прихотливым потоком сознания Бландины. Она сама вернулась к заданному Спасителем вопросу:

— Марго не ходит в школу.

— Что? Что?

— Я сказала, — Бландина повторила по слогам, — МАР-ГО-НЕ-ХО-ДИТ-В-ШКО-ЛУ!

— Она больна?

— Это из-за депрессии. Так говорит мама. А папа говорит, что мама травит ее лекарствами. Как видите, у нас как всегда — та еще обстановочка!

И Бландина рассказала психологу, что сестра, вернувшись из больницы, три дня проходила в свой девятый класс, а потом наотрез отказалась посещать школу. До сих пор Марго всегда была первой ученицей, и ее отец, месье Карре, хвастался этим перед всеми друзьями и знакомыми, заодно принижая свою младшую, называя ее «ограниченной».

— А еще Марго меня ненавидит, — продолжала Бландина, — из-за того, что я хожу к вам. Говорит, я заняла ее место.

Характерный упрек старшей сестры.

— Может, она снова начнет… — сказала Бландина и провела указательным пальцем правой руки по запястью левой, делая вид, будто режет. — Я бы хотела уступить Марго свое место, если бы ей это помогло.

— Место найдется для всех, Бландина. А тебе предстоит просвещать меня по части кукол Пуллип. Так что до встречи в будущую среду.

Бландина радостно соскочила со стула.

— Окидоки!

* * *

Спаситель не ошибался: его сын очень быстро взрослел. Зато Поль, друг Лазаря, оставался ребенок ребенком, рядом с ним и Лазарь возвращался в детство.

Поль, загибая один за другим пальцы, радовался:

— Целых три ночи! Вечер пятницы, вечер субботы, вечер воскресенья!

Друзьям предстояло провести все выходные под одной крышей на улице Мюрлен. Они уединились на лавочке в школьном дворе и заранее наслаждались своим счастьем. Услышав звонок, оба с тяжелым вздохом встали. Они любили свою учительницу, мадам Дюмейе, которая учила их и в прошлом году, но нельзя сказать, чтобы она их не доставала…

— Приготовьте свои раскраски, пока я пишу сегодняшнюю пословицу на доске, — попросила учительница, когда ребята наконец расселись.

С тех пор как мадам Дюмейе узнала от своей четырнадцатилетней племянницы Дорианы, которая жила в Германии, что им разрешено на уроках вязать, она завела новый порядок у себя в классе: пусть ребята раскрашивают, это поможет им сосредоточиться, а может, и сидеть они будут тише.