– К вашему сожалению, нет, – признался Грачев. – Я не имею никакого отношения к радио и тем более к каким-либо соревнованиям. Я психолог.

Брови девушки слегка приподнялись и застыли с выражением игривого недоумения.

– Психолог? Вы шутите, – не поверила она.

– Совсем нет. И потом, к моему делу это даже не имеет отношения. Я бы хотел с вами поговорить о некоем третьем лице.

– Не понимаю, на кого вы намекаете, – не спеша опустившись на скамью, парировала она. – Что такого важного могу я вам сказать? Я обычная водительница такси.

– Что-то не особенно похоже, – сев рядом, заметил Грачев.

– Ну, знаете ли, это вы, психологи, – на этом слове она сделала особое ударение, – привыкли почему-то думать, что шофер – это некто мерзкий, вонючий и по уши перемазанный в бензине или масле. Как видите, я вполне нормально выгляжу, хотя действительно не в рабочей форме. – Она усмехнулась. – Мое начальство повелось на ваш обман и буквально настояло на том, чтобы я заехала домой и как следует принарядилась. Теперь вижу, что все это было зря… Так вы все еще не сказали, зачем я вам понадобилась? – Девушка вопросительно посмотрела на него.

Валентин с трудом выдержал этот пронзительный взгляд: он прожигал насквозь и буквально вырывал почву из-под ног.

Грачев резко тряхнул головой и поспешил перейти к делу: не хватало еще запудрить мозги себе, так ничего и не выяснив, – Ашот ему этого не простит.

– Меня интересует один очень хорошо известный вам человек, – холодно изрек он. – Кирсанов Филипп Сергеевич.

Валентину показалось, что девушка вздрогнула, но лицо ее не отразило никаких эмоций, оставаясь прямо-таки каменно бесстрастным.

– А при чем тут я? – безразлично пожав плечами, усмехнулась она. – У него своя жизнь, у меня своя, а то, что мы иногда встречаемся, по-моему, никого более не касается. Желаете что-то узнать – спрашивайте обо всем у него самого.

Сказав это, девушка встала, собираясь покинуть Валентина, но он не позволил ей этого, торопливо схватив за руку и вернув на прежнее место.

– Что вы себе позволяете? – тут же воскликнула она.

– Только то, что необходимо, – угрожающе прищурившись, ответил Грачев и без лишних вопросов перешел на «ты»: – Ты прекрасно понимаешь, о чем именно я собираюсь тебя спросить. И не надо вешать мне лапшу на уши и бедной овечкой прикидываться, со мной этот номер не пройдет! Я хочу знать, где сейчас скрывается Кирсанов.

– Ха, он хочет! – возмущенно всплеснула руками девица, и моментально лицо ее из приветливо-улыбчивого стало немного отталкивающим и искривленным, как при взгляде в кривое зеркало. – Я, может, тоже хочу знать, где он? Мы расстались месяц назад, а он до сих пор не вернул мне те деньги, что занимал. Так что не надо на меня наезжать, меня ваши проблемы вообще не касаются. И отпустите мою руку, наконец! – Ксения резко выдернула свое запястье из цепких рук Валентина и, фыркнув в его сторону, как кошка на дохлую мышь, которая сразу стала ей неинтересна, развернулась и быстро зашагала вдоль площади.

Грачев растерянно взглянул на своих друзей, которые, заметив, что произошло, теперь таращились то на него, то на девицу, пока еще ничего не предпринимая. Мачколян даже что-то произнес, но из-за шума проносящихся рядом машин Грачев ничего не услышал, а потому просто пожал плечами, давая понять, что не знает, как так вышло. После чего вдруг бросился догонять девушку.

Остановить Ксению ему удалось только перед зданием оперного театра, являющим собой архитектурное сооружение былых лет и одновременно с этим еще и украшение площади.