– Вот это да! – восхищенно пробормотал Кощей, потом спросил, обращаясь к подельнику: – Сегодня тиканем?

– Куда тиканем? – насмешливо поинтересовался Угрюмый.

– А для чего рыли? – не унимался Кощей.

– Чтобы воздуха было больше. Прежде чем бежать, нужно разведать, куда этот ход ведет. Потом запастись харчами и попытаться достать какие-то шмотки. И только затем рвать когти.

Во время этого обхода офицер и обнаружил подкоп. Но так как он был не только офицером управления СИЗО, а еще и агентом Христофорова, то в первую очередь он связался со своим куратором. На следующий день в месте подкопа была установлена скрытая телекамера, фиксирующая все действия заключенных. К тому времени, когда все было готово, в камеру подселили Виктора Савченко.

Затягивать побег не имело смысла, в любой момент заключенных могли отправить к месту «постоянной прописки», откуда уже не сбежишь. Конечно, они могли случайного постояльца кончить. Чего им бояться? Больше, чем уже есть, не дадут. Сколько народа ни перемолоти, все равно планку наказания выше не поднимут, некуда.

В отношении этого парня было два сдерживающих фактора. Первый, за этого пацана вписался сам пахан Сеня Голгофа; нарушить его запрет значит «упороть косяк», сотворить беспредел. А воровские законы карают почище всякого УК, раз-два – и в «дамки»… И второе, оба заключенных хорошо были информированы о том, что произошло в пресс-хате. Там было четверо нехилых пацанов, а их всего двое, есть реальная возможность попасть вместо свободы в реанимацию.

Соорудив три чучела из тряпок, что назывались постельным бельем заключенных, беглецы по очереди спустились в лаз, проделанный в полу. В подземелье было влажно и душно, пахло плесенью, на лица то и дело налипала паутина, неприятно щекоча кожу.

Угрюмый присел на корточки, шаря руками понизу. Наконец он извлек откуда-то два самодельных факела. Несмотря на то что осужденных на пожизненное сторожат как зеницу ока, и они при желании могут раздобыть все необходимое. Поэтому одноразовая зажигалка в руке Угрюмого нисколько не удивила Виктора.

Угрюмый по очереди зажег оба факела, один протянул Кощею, другой оставил себе. Потом сказал, обращаясь к Савченко:

– Я иду впереди, ты за мной, а он замыкающий. Лады?

– Не-а, – отрицательно покачал головой Виктор. – Вы идете впереди, я за вами. Договорились же, что выбираемся наружу, и все, друг друга не знаем. А драться, я так думаю, не в наших общих интересах.

– Ладно, черт с тобой, щенок, – процедил сквозь зубы Угрюмый. – Пошли.

Два языка пламени, поднятые над головой, давали не особо много света, но достаточно, чтобы не уткнуться лбом в стену или в какое другое препятствие.

Виктор не торопясь следовал за лысым Кощеем, при этом все время выдерживая дистанцию. «Черт знает, какие мысли взбредут в голову этим уродам в подвале».

Под ногами что-то противно скрипело, где-то в стороне пищали крысы, и гирлянды пыльных паучьих нитей то и дело липли к лицу.

Виктору все время казалось, что за ними кто-то наблюдает, чей-то взгляд буквально буравил его спину. Он несколько раз оборачивался, но в кромешной тьме глаза ничего не могли разглядеть.

«Мистика какая-то», —недовольно подумал Савченко, вспомнив детские рассказы про оживших мертвецов, упырей и о привидениях. Дорога неожиданно пошла под уклон, затем повернула вправо.

Идущие впереди повернули за угол, свет факелов внезапно исчез, и все вокруг окутала непроглядная чернота. Виктор по инерции сделал еще один шаг и тут же почувствовал, как на его плечо легла тяжелая ладонь и крепко сжала. Молодой человек ощутил, как у него зашевелились на голове волосы от ужаса.