В глазах араба блеснул дьявольский огонь. У него был план новой диверсии такого размаха, от которого будущие поколения будут в ужасе содрогаться. Он не будет сотрясать символы чьего-то могущества, теперь он станет уничтожать государства, которые считает своими врагами и врагами мусульманского мира.

И первой жертвой станет Израиль, самый верный союзник Америки и самый непримиримый противник боевых арабских организаций. «С исчезновением иудейского государства не только Ближний Восток, но и все страны ислама объединятся в борьбе с неверными», – предавался размышлениям Бен аль Бен, перебирая в тонких пальцах четки из слоновой кости.

А тем временем за тысячи километров от комфортабельной виллы одноногий купец, в недавнем прошлом моджахед, борец за истинную веру, которому после госпиталя было сделано предложение стать хранителем части тайного «золотого запаса» в далекой африканской стране, на потрепанном грузовичке вез сотню слитков золота в сторону Красного моря, где на шикарной яхте его ждал другой борец за истинную веру. Это золото должно было пойти на финансирование самого громкого в истории человечества террористического акта.

Рассеянные по всему миру боевики Бен аль Бена строили новую цепь заговора. И чтобы звенья этой цепи были прочными, требовалось золото, много золота. Впрочем, кто собрался лить реки крови, с затратами не считается.

– На выход.

Арестованный поднялся на ноги и, пригнув голову, чтобы не зацепить низкий потолок, не спеша шагнул к дверному проему.

В административном корпусе с Виктора сняли наручники, и, пока оформляли его документы в постояльцы следственного изолятора Бутырки, он мог спокойно растереть затекшие запястья. Со стороны за его движениями с любопытством наблюдали трое одинаковых, как братья-близнецы, краснолицых надзирателя, демонстративно поигрывая длинными резиновыми «демократорами». Савченко было наплевать на них, он прекрасно осознавал, что главная опасность для него не здесь, а ждет впереди.

– Готово, – коротко произнес дежурный офицер, пожилой капитан, закончив оформление документов. Он внимательно посмотрел на новоприбывшего, в его глазах читалось любопытство и сожаление одновременно. Потом капитан, повернув голову к группе надзирателей, спокойно отдал распоряжение:

– Сидоров, новенького в камеру пятьсот семнадцать.

– Повезло парню, сразу номер «люкс» огреб, – хмыкнул краснолицый Сидоров с засаленными погонами старшины.

– Сговорчивей надо быть, – снисходительно усмехнулся второй надзиратель, с красными, как у кролика, глазами и погонами прапорщика. Новые погоны нелепо смотрелись на поношенном кителе. – Был бы сговорчивей, избежал бы многих неприятностей.

Виктор, искоса взглянув на прапорщика, слегка сузил глаза, будто пытаясь запомнить его лицо, но ничего не сказал. Надзиратели всего лишь играли свою роль в длинном спектакле под названием «Психологическое давление». И их игра была не чем иным, как разогревом перед главной частью.

– Ладно, хватит, – наконец оборвал напарника Сидоров и строго приказал Виктору: – Руки за спину, на выход.

Темный длинный тюремный коридор, казалось, уходил в бесконечность. Совсем недавно Виктору уже довелось здесь побывать, но тогда были совсем другие условия… Теперь обстоятельства изменились, и судьба послала ему новые испытания.

Коридор резко повернул вправо, через несколько десятков метров он уперся в толстую металлическую дверь, по краям обитую стальными заклепками. В центре двери было прямоугольное окошко для подачи пищи заключенным, выше виднелось круглое отверс-тие-«глазок» для наблюдения, с заслонкой из тонкого металла.

– Лицом к стене, – последовала команда.