— Ну что ж, — подытожил Аз, глядя, как Захаров берёт на руки проснувшуюся внучку, — подозреваемый номер один умер. Номер два спился. На сидельца и новоявленного гражданина другой страны тоже особых надежд нет.

— Возможно, у покойного Сенцова был ученик, — предположила Вика, тоже созерцающая играющего с малышкой Захарова. — Или ребёнок, который пошёл по стопам отца.

— Возможно, — согласился Аз. — Ладно, первым делом надо позвонить Егору. Вдруг у него новости есть? Пошли пока заберём Макса с Эдом и перекусим.

Во время обеда в маленьком уютном кафе, притаившемся в глубине микрорайона, спецотделовцы обменялись информацией. Эд и Макс не заметили ничего подозрительного, а беглый опрос соседей показал, что Захаров — прекрасный семьянин и замечательный человек: чинит всё, что можно починить, помогает решать задачки по физике, участвует в субботниках и следит за порядком в подъезде. Похищать и убивать людей ему, судя по всему, действительно некогда.

Егор выслушал по телефону отчёт команды и сообщил, что у покойного Сенцова детей не было. По словам Витина, учеников тоже, но был отец-видящий, с которым Кирилл иногда встречался, хоть папаша и жил с новой семьёй.

— Если, как говорит Захаров, Сенцов вёл записи, то они вполне могут оказаться у его отца. Тому сейчас должно быть под семьдесят, но в принципе он может быть ещё вполне прытким для ритуалов и убийств. Поговорите с ним, хорошо? Адрес я вам скину. А я поищу информацию об учителе Сенцова и его других учениках.

Ехать предстояло на другой конец города.

Усевшись в машину Эда, Вика решила заново пересмотреть информацию о жертвах. Итак, и мужчин, и женщин, пропавших в мае, объявили в розыск. Во всех случаях искали исчезнувших людей члены семьи. То есть они не были одиноки. У всех были мужья и жёны, дети. Несмотря на разный уровень дохода, никто не был совсем неимущим. Вроде бы ни у кого из жертв не было серьёзных проблем с законом. А вот состояние здоровья и образ жизни в целом различны: есть курящие и некурящие, те, у кого немало хронических заболеваний, и те, кто, судя по документам, вообще ничем не болел, вегетарианцы и мясоеды, путешественники и домоседы, скандалисты и тихони.

Через полчаса заломило виски. То ли от обилия информации, то ли от её бесполезности. Ладно, хватит грузить забивать голову. Вдруг уже через пять-десять минут Сенцов-старший прольёт свет на ситуацию и всё встанет на свои места?

Однако сколько ни стучали и ни звонили «спецы», дверь им никто не открыл. Никаких подозрительных шорохов из квартиры не доносилось. Проверка знаками показывала, что за закрытой дверью всё чисто.

Дверь квартиры напротив чуть-чуть приоткрылась, но в подъезд никто не высунулся.

— Ну что ж, Макс, сходи за участковым, а мы понятых поищем, — решил Азамат, покосившись на обиталище любопытствующих. — Будем вскрывать дверь.

На поиски понятых ушло пятнадцать минут, и вскоре у нужной двери стояли участковый, четверо «спецов» и трое соседей: взволнованная женщина из квартиры напротив, заспанный студент с четвёртого этажа и чрезвычайно довольная происходящим пенсионерка с первого.

Ломать дверь не пришлось: у взволнованной женщины были запасные ключи.

— Глеб всегда мне их оставляет, когда уезжает на дачу, — пояснила она. — На всякий случай, вдруг трубу прорвёт или ещё что... по-соседски.

— Фамилия Глеба Сенцов?

— Да.

— Он один живёт?

— Да. Ну, с тех пор, как его отец умер... уже лет десять прошло...

— Не десять, а восемь! — вклинилась в разговор пенсионерка. — Он преставился как раз в тот год, когда у Наташки из пятнадцатой двойня родилась, а они в прошлом году в первый класс пошли.