Пауза затягивалась. Джентльмен то ли иссяк, то ли окончательно оробел. А может быть, ждет от нее официального приглашения в сопровождении милой застенчивой улыбки и радостного блеска глаз. Его вытянутая рука с розой уже начала дрожать. Ну что ж. Артистическая пауза выдержана достаточно, как бы не переиграть.

– Извините, Патрик, что заставила вас ждать. Если бы вы как-то намекнули о своем предстоящем визите… Но у меня тоже полно дел, так что я вас вполне понимаю. Кстати, спасибо за розу. Как вы угадали? Мой любимый цветок. Если бы была возможность, я бы их сама разводила. Здесь, перед домом, они бы очень хорошо смотрелись. Вам они тоже нравятся? Ой, извините. Вы не могли бы ее сами поставить вот в ту вазу? А воду в вазу можно налить в ванной.

Джентльмен проявил догадливость, восприняв поручение как желаемое разрешение на вход и возможность продолжить приятное общение. При этом деликатно не стал комментировать ее аккуратно растопыренные пальцы, резкие запахи в комнате и получасовое стояние в коридоре.

Дама тоже проявила деликатность и не стала спрашивать о причине появления в столь импозантном виде, а не в пролетарско-бунтарских потертых джинсах и стоптанных кроссовках. И даже не поинтересовалась, когда и куда последует приглашение. Женщины тоже иногда умеют быть тактичными и терпеливыми.

После некоторой возни со стеклянной емкостью и ее водружения на стол, оба голубка пристроились на стульях за тем же столом. Завязалась легкая светская беседа на тему о здоровье тетушки, с предоставлением свежей информации, регулярно поступающей от отца Патрика, который ежедневно навещал свою привязанность в ее временной печальной обители. К своему стыду, любящая племянница так и не смогла за это время выбраться сама для исполнения аналогичного родственного долга. Хватило ее только на то, чтобы позвонить в справочное бюро больницы, да затем передать полученную информацию дальше по родственной цепочке, позвонив по телефону собственным родителям.

Затем беседа плавно перешла на вопросы управления пансионатом. Желание чисто по-женски поплакаться на свою горькую жизнь на широкой, мускулистой и волосатой мужской груди, найдя на ней же поддержку и утешение, которое накапливалось все эти четыре дня, почему-то вдруг исчезло. Может быть, при виде преуспевающего заморского адвоката не хотелось выглядеть жалкой неудачницей. Поэтому она ограничилась кратким анонсом о том, что все идет в основном благополучно, все под контролем. Есть небольшие проблемы, связанные с возможным заболеванием горничной. Она даже бодро пошутила на тему о том, что придется, видимо, самой срочно осваивать новые специальности горничной и официантки.

– Ну, надеюсь, до этого не дойдет. Профессия не слишком сложная и дефицитная. Учитывая местную безработицу, вы легко найдете замену, – тут же утешил ее собеседник.

– У меня даже есть на примете несколько знакомых, которые охотно согласятся на эту работу, хотя бы и на временной основе. Могу лично вам их рекомендовать.

– Из числа ваших школьных подруг? – не удержалась от сарказма Марианна.

– Не только.

Он посмотрел на нее долгим и серьезным взглядом, с каким то особым интересом. Явно хотел что-то спросить, но удержался от язвительных комментариев. Наверняка хотел что-то вставить насчет ее возможной ревности. Даже оттенок самодовольства мелькнул в глазах. Мол, как же. Девочка явно ко мне не безразлична. Это хорошо. Крошка созревает для более серьезного контакта. Пора переходить на более высокий уровень обработки.