|
И тогда он распластался ничком, жалея, что не может зажать уши… Чудовищный визг растягиваемого, выкручиваемого и ломаемого очень прочного зверя завершился долгим хряским звуком. Юра чуть выждал и приподнялся. Слава Зоне, разорвало кабана немного в стороне, и кровь с дерьмом улетели мимо. А могло и накрыть… Так вот оно и бывает в Зоне. Взгляд на ПДА. Чисто. Детектор продолжал зуммерить. Юра прошёл мимо двух убитых кабанов, отметив, что первому из них вывернуло наружу несколько рёбер. Неплохо, неплохо. Охотиться, конечно, с таким ружьём стрёмно, из туши получается сплошное рагу… По следам кабанов Юра вернулся на тропинку. Взгляд вперёд. Чисто. На ПДА. Чисто. Побежали. Настоящие сложности начались на третьем рубеже, в котловане. Котлован был здоровенный, глубиной метров десять, заваленный какими-то ржавыми металлоконструкциями и кусками труб полуметрового диаметра; примерно четверть площади котлована — дальний правый угол — занимал частично сохранившийся навес, разумеется, с дырами, с заплатами, с торчащими сквозь кровлю концами стропил. Примерно посередине дно котлована пересекала, усугубляя непроходимость, довольно широкая — на грани перепрыгнуть — канава, до краёв заполненная неприятно шевелящейся зеленовато-коричневой жижей. На противоположном краю котлована возвышался подобный мамонту, обросший «стальным волосом» катерпиллер с высоко задранным ножом. Индикатор квазигравитации и СВЧ-поля зуммерил непрерывно, и на экране ПДА светились полтора десятка красных и розовых кружочков и пятнышек, и одно из пятнышек, в дальнем левом углу котлована, как-то необычно подрагивало. Железная пожарная лестница, и даже с перилами, была переброшена с этого края котлована на крышу навеса, но как раз там, где она касалась крыши, на экране расплывалась бледно-розовая клякса. Что это? «Жадинка», «зыбь»? В общем, что-то контактное. В бинокль ничего не видно. Можно, конечно, взять с собой доску и перекинуть её поверх… но сама крыша не внушает. Совсем не внушает. Сто десять кэгэ… не выдержит. А главное, железо кровли не позволяет задетектировать многое из того, что под этим железом может прятаться. Вдруг там всё «студнем» залито по самое не балуйся? Отказать. Спуститься вниз и тупо пробираться между металлоломом и аномалиями? Можно, конечно, и скорее всего так и придётся сделать. Но это минут сорок. В лучшем случае. А то и час. Лазали, знаем. Юра посмотрел на катерпиллер. Красиво стоит… Потом перевёл взгляд на экран. Уменьшил масштаб. Я здесь, он здесь. Между нами, можно сказать, стена. Две «плеши» и четыре «электры», а что вот это?.. Не знаю и знать не хочу. Но если я отойду к лестнице, то вот так, наискосок, тросик вполне можно будет забросить, и ничего существенного под тросиком не окажется, разве что вот эта «жарка», но вряд ли она смотрит вверх, да и высоковато для «жарки». Работаем? Работаем. Удачно: конец лестницы, лежащий на краю обрыва, надёжно пришпилен к земле двумя кусками рельсов. Кто-то постарался, спасибо ему. На всякий случай Юра подёргал за один рельс, за второй — не шелохнулись, забиты как следует. Да и молотили от души, вон как торцы поплющило… а теперь, господа знатоки, хором исполните песню о дереве, вынужденном из-за одиночества заниматься бодибилдингом… Он насадил на ствол «кошкомёт», из трёх гарпунов выбрал самый лёгкий, повозился, прикрепляя безынерционную катушку к одному из рельсов, снял с тормоза и сбросил несколько первых витков тросика на землю, потом взял дальномером расстояние до кабины бульдозера (шестьдесят шесть метров), ввёл данные в баллистический калькулятор, прицелился и выстрелил. |
