|
— Спокойно, — прежде всего сама себе сказала Настя. — Спокойно… спокойно, ребята… — Что там? — спросил Саша. — Не знаю… но что-то есть. Тащи сюда «глаз». «Рачьим глазом» называлась телекамера с двухметровым гибким световодом, на конце которого, кроме объектива и фонаря, имелась пара примитивных детекторов аномалий. — А как мы его туда вставим? — Да, проблема… — Настя, в чём суть? — спросил Юра сверху. — Там что-то есть, — повторила Настя. — Не знаю что, но есть. — Опасное? — Не уверена… Может быть. Все посмотрели на неё. — Короче… — начал дядя Петя. — У кого короче, тот дома сидит и отращивает, — отрезала Настя. Буравчик хрюкнул. Юра недовольно посмотрел на всех. — Так, — сказал он. — Давайте доедем до следующего, оттуда свяжемся — если связь будет, то сюда не полезем. Ну а если не будет… — То полезем, — сказал Буравчик. — Командир. Я, конечно, как мне скажут, так и ладно, но мнение имею: всё одно возвращаться. Полезли сейчас. — Нет, — сказал Юра. — По местам. Они доехали до десятого лючка, без проблем вскрыли его и убедились: связи нет. — Ну вот, — пробурчал Буравчик. — Все жопой чуют, и Буравчик жопой чует, но всем верят, а Буравчику нет. Почему такой промискуитет? — Не промискуитет, а апартеид, — сказал дядя Петя. — Вечно ты путаешь. И зря ворчишь: полчаса лишних прожил. — Почему вдруг лишних? — забеспокоился Буравчик. — Мне они ничуть не лишние. За полчаса знаешь сколько всего можно натворить? — Знаю, знаю. Видел я тебя… творец… Похоже, это были какие-то внутрисвязистские разборки, которые постороннему нужно было разъяснять. Вернулись к девятому. — А как-нибудь на расстоянии его можно открыть? — спросил Юра. — Да можно, конечно, — сказал Буравчик. — Зацепить за кольцо тросом, тут рогульку поставить — и через рогульку лебёдкой… Только отпереть-то всё равно надо. Сейчас я отопру… Буравчик присел на корточки, открутил защитную крышку со скважины замка, вставил ключ, повернул… Это был не взрыв — а будто чёрная молния ударила снизу. Не из люка, а у Буравчика из-под ног. Его стремительно выпрямило — будто вогнало снизу лом — и какую-то долю секунды бешено колотило. Руки его взлетели, и с растопыренных пальцев в небо били такие же чёрные молнии. Потом на нём вспыхнула одежда, и всё заволокло чёрным с рыжими прожилками дымом. Дым с шипением бил во все стороны клубящимися струями, как пар из забытого на плите чайника. Потом что-то глухо взорвалось там, внутри, — и то, что несколько секунд назад было телом человека, разлетелось горящими и дымящимися углями и головнями… И тут что-то случилось с Юриными глазами. |
