|
Вышел из Зоны — опа. Заходил в апреле, а сейчас октябрь. Полгода — как корова языком. Я, конечно, домой… В общем, и казино договорённое другие купили, и цены в Отрыве уже подлетели раз в пять, мне с моими двумя сотнями евриков соваться нечего, — а тут ещё у сестры проблема с дитём… У тебя сёстры есть? — Нет, — сказал Юра в некоторой оторопи. — Везёт кому попало. А у меня — шесть штук, и все дуры… В общем, почти все бабки… всё, накопленное непосильным трудом… Ну и вернулся я в Зону. Только больше к фиалкам не ходил. Себе дороже. И ты не ходи. — Ни. За. Что! — пообещал Юра. — А как у тебя с хох-дойч? Ты там вроде бы бурчал о чём-то с гауптманом? — Не сказать, что замечательно, больше понимаю, чем сам говорю… Я отчасти ещё для языковой практики вызвался. Чтобы полезное с безвредным, понимаешь? — Ага, — сказал Юра. — Слушай, Паш, а почему сталкеры в массе свой безбожники? — Ну ты спросил! — Паша широко открыл глаза. — Ну, ты!.. — Он замолчал. — А хер его поймёт. Я одного сталкера знаю — бывший поп. Хочешь, познакомлю? Он тебе всё про это расскажет. — Может быть, — сказал Юра. — Может быть… Юра не знал, чего про него успела наговорить Настя, но тот же Паша-Гусь с ходу признал Юрино старшинство, хотя формально Юра был ещё курсантом, а Гусь — заслуженным сталкером и полноправным старшим бойцом «Волкодава». Впрочем, Юра знал за собой эту особенность, которая иногда и мешала: в каких-то случаях общей неопределённости его почти всегда молча избирали (или назначали) лидером группы. Так было ещё в старших классах, когда они с экскурсией заблудились зимой в лесу (автобус заглох, физрук на оледеневшей тропе сломал ногу — в общем, весёлая получилась поездочка), и потом на срочной, и в училище; только вот самая офицерская служба не задалась, но тут всё, как потом оказалось, зависело далеко не от этих личных Юриных качеств — вернее, они сыграли ему лишь во вред… Теперь Юра снова оказался старшим. С помощью Паши-Гуся, который всё-таки скорее рубил, чем не рубил в немецком, и гауптмана, кое-что улавливавшего по-русски, он растолковал немцам, как себя вести: двигаться тихо, вслушиваться в окружающее, смотреть на ведущего и каждые тридцать секунд оглядываться на замыкающего. По сигналу ведущего останавливаться мгновенно, огонь по его команде тоже открывать мгновенно, даже если не видишь, в кого. Оправляться только в поле зрения товарищей, ни за какие кустики не отходя. Есть звери, которые умеют отводить глаз стрелка, есть — которые почти сливаются с фоном. Есть просто очень быстрые и очень сильные. Есть те, которые умеют внушать животный ужас. Во всех случаях главное — не бежать, оставаться в строю и помогать товарищам, что бы ни происходило. Пусть хоть небо валится кусками… Если верить обычным механическим часам (все электронные показывали разное, а механические примерно одно и то же — ну, учитывая обычные для механики плюс-минус), с момента рассвета прошло пять часов. Это могло означать, что до вечерних сумерек тоже где-то часов пять. |
