— И горячий шоколад, — весело добавила Честити.

— Спасибо, лучше виски, Дженкинс, — сказал Макс и принялся подниматься по ступенькам. — Вашего отца дома нет?

— Нет. Он ушел еще рано вечером. А ключи от автомобиля у Дженкинса.

Макс удивленно приподнял брови:

— Ваш дворецкий в курсе происходящего?

— О, Дженкинс знает все о нашей семье. Все наши маленькие секреты, — заявила Пруденс. — Он сам помог бы нам, но ничего не понимает в моторах.

Брови Макса поползли еще выше.

— Вы выглядите очень таинственно, — одобрила его наряд Констанция. — В этом длинном черном плаще. Вас будет невозможно разглядеть в темноте.

— Я решил, что следует одеться в соответствии с уготованной мне ролью.

Полагая, что у Констанции нет секретов от сестер, он подошел к ней и бесцеремонно поцеловал. Накануне днем в его пустом доме они занимались любовью с ненасытной жадностью, и это настроение до сих пор владело им. Она была одета просто, но как всегда элегантно, в длинное вечернее платье из крепа цвета лаванды, и им овладело желание схватить ее в объятия, вытащить шпильки из волос, повалить ее на ковер и целовать до беспамятства. Это было совсем не похоже на него, что его немного удивило и в то же время озадачило. Он решил, что всему виной неблаговидная, если не сказать откровенно противозаконная, операция, которая предстояла им этим вечером.

Констанция сначала удивилась такой открытой демонстрации их отношений, но не воспротивилась его поцелую. В ее глазах вспыхнул огонек, словно она могла читать его мысли.

Ее сестры обменялись понимающими взглядами и тактично удалились в гостиную. Когда на лестнице появился Дженкинс, держа в руках поднос с графином с виски и стаканом, Макс не спеша отстранился от Констанции и направился в гостиную. На губах его играла довольная улыбка.

— Вы принесли какие-нибудь инструменты? — спросила Честити, обратив внимание на то, что ни в его руках, ни в карманах ничего не было.

— Мне не нужны инструменты. Констанция сказала, что это кадиллак… спасибо, Дженкинс. — Макс взял с подноса стакан.

— Да, это кадиллак, но разве это имеет какое-то значение? — спросила Констанция.

— Я все объясню вам, когда мы осмотрим мотор. Мне жаль разочаровывать вас, но я хочу, чтобы вы поняли, что я не намерен ломать автомобиль. Он слишком дорогой для этого.

— Совершенно согласен с вами, сэр, — сказал Дженкинс, остановившись на полдороге к двери.

— Дженкинс, как вы можете такое говорить? — воскликнула Пруденс. — Вы же сами отлично понимаете, как обстоят дела.

— Да, я понимаю, мисс Пру, но если есть способ убедить милорда отказаться от машины, не нанося ей ущерба, нужно по крайней мере рассмотреть такую возможность.

— Ну конечно же, мы не хотим ломать автомобиль, — успокоила Дженкинса Констанция. — Но что мы в таком случае сможем сделать, Макс?

— Небольшой трюк с бачком для бензина, — ответил Макс, сделав глоток виски и одобрительно кивнув головой. — Лорд Дункан знает толк в напитках.

— У нашего отца вкус настолько же безупречен, насколько разорителен, — объявила Пруденс. — Все, что доставляется в этот дом, должно быть только самого отменного качества.

Макса удивил сарказм, прозвучавший в словах Пруденс, но он решил оставить эту тему. Он уже заметил, что отношения между лордом Дунканом и его дочерьми кажутся несколько странными, но ему не хотелось проявлять излишнее любопытство.