— У меня все это в голове не укладывается.

— И не нужно, чтобы укладывалось, — заметила Честити. — Бракосочетание состоится в четверг в полдень в Кэкстон-Холле. Это будет очень скромная церемония, после которой у вас с Амелией будет еще час, чтобы поговорить, прежде чем она вернется на службу.

— А как только вы получите работу и найдете подходящее жилье, Амелия сможет уйти от Грэмов, и вы заживете своим домом, — сказала Пруденс.

Вид у Генри был совершенно ошеломленный.

— Я ничего не знаю о Лондоне. Я никогда прежде здесь не бывал. Тут так шумно, даже в воскресенье! Кажется, у меня начинает болеть голова.

— Я провожу вас в вашу комнату, чтобы вы смогли немного отдохнуть. — Честити поднялась со стула. — Бедный Генри, — сочувственно добавила она. — Вам, должно быть, кажется, что мы слишком решительно вмешиваемся в вашу жизнь.

— Да, — откровенно ответил Генри.

— Мы вмешиваемся лишь тогда, когда это людям на пользу, — заверила Честити, беря его за руку. — Обещаю вам, что мы не причиним вам вреда.

Он покачал головой:

— Думаю, что не причините. Во всяком случае, намеренно. — С этими словами он позволил увести себя из комнаты.

— Бог мой, — пробормотала Констанция, когда дверь за ним закрылась. — Ты считаешь, это действительно тот мужчина, который нужен Амелии?

— Она так говорит, — сказала Пруденс, наливая себе еще немного хересу. — Я думаю, не наше дело решать за нее.

— Это верно, — согласилась Констанция. — Но я предвижу очень скучный вечер.

— Думаешь, Макс возьмет его на испытательный срок?

Констанция улыбнулась и подумала о том, что всякий раз, когда она вспоминает о Максе, на ее лице появляется какая-то глупая улыбка, и она ничего не может с этим поделать.

— Я думаю, он приложит все усилия, чтобы найти для Генри подходящее занятие, — заверила она.

Пруденс не могла не обратить внимания на ее улыбку.

— Я думаю, что ты влюблена, — заявила она.

Констанция решительно покачала головой:

— Нет, конечно же, нет. Это просто физическое влечение.

Пруденс, в свою очередь, тоже покачала головой:

— Не пытайся обмануть себя, Кон. И уж во всяком случае, ты не сможешь обмануть нас с Чес. Мы никогда не видели тебя такой. Даже с Дугласом.

— Это пройдет, — заверила ее Констанция.

— А ты хочешь, чтобы это прошло?

Констанция с расстроенным видом глубоко вздохнула:

— Не знаю, Пру. Я не хочу любить человека, который не любит меня.

— А он тебя не любит?

— Думаю, что нет.

— А ты бы это почувствовала? — со свойственной ей проницательностью спросила Пруденс.

— Думаю, что почувствовала бы. А ты как думаешь?

— Не знаю. Часто бывает так, что самое заинтересованное лицо узнает обо всем последним.

Честити вернулась в гостиную, и сестры выжидательно посмотрели на нее.

— Он в порядке?

— Он несколько ошарашен, бедняга. Мне кажется, он сам еще не в состоянии осознать, что делает. — Она пристально посмотрела на сестер. — О чем вы здесь говорили?

— О Максе, — ответила Пруденс. — Любит он Констанцию или нет. Что ты об этом думаешь, Чес?

— Мне кажется, что любит, хотя сам еще не догадывается об этом, — после минутного раздумья ответила Честити.