– Тогда как же тебе это удалось? – спросила Клэр.

Джульетта загадочно улыбнулась:

– Я не стану выдавать свои секреты.

Ей не хотелось говорить Клэр о десятках подработок, которые она брала в последний год в то самое время, когда ей надо было заниматься учебой. Она стирала одежду для богатых женщин, живущих в восточной части города, разносила рано по утрам хлеб, от которого так вкусно пахло, что ей с трудом удавалось удержаться от того, чтобы разорвать багеты и съесть их самой, и часами шкурила только что изготовленные кресла качалки в столярной мастерской, чувствуя, как ее легкие болят от вдыхания опилок.

Она ничем не хотела омрачать радость Клэр.

– Тебе нравится мой подарок?

Глаза Клэр засияли.

– Но… мы же должны были отправиться туда вместе.

У Джульетты упало сердце. А вдруг она просчиталась? Вдруг Клэр разочарована? Но тут Клэр пылко обняла сестру, и ее слезы смешались со слезами Джульетты.

– Я в восторге.

Это был последний раз, когда Клэр дотронулась до Джульетты. Последний раз, когда она смотрела на нее как на близкого человека.

От воспоминания об этом у Джульетты защемило в груди, и она выкинула мысли о Клэр из головы. Вокруг ее сердца образовалась корка гнева, похожая на лед замерзшего озера. Но достаточно было одного неверного шага – слишком нежного воспоминания о Клэр, слишком долгих размышлений об их прежних отношениях – и лед трескался. И Джульетта погружалась под него – в холодную воду предательства и утраты. Она могла вынести этот гнев, но не могла вынести тех чувств, которые он скрывал. Которые выдавливали воздух из ее легких.

И потому, торопливо шагая по улицам Белль Фонтейн, стуча каблуками по булыжникам мостовой и проходя мимо шоколадных магазинов и кафе с их полосатыми навесами и мимо изящных столиков из кованого железа, она питала свой гнев воспоминаниями иного порядка.

Клэр находилась в «Сплендоре» всего неделю, но Джульетте казалось, что после ее ухода прошла целая жизнь. Их судьбы всегда были как сплетенные руки – и теперь, когда рядом не было ее сестры, дни Джульетты были пусты.

Каждую ночь Джульетта лежала без сна и думала обо всем том, что она хочет сказать Клэр, когда они воссоединятся. Она тщательно запоминала обрывки слухов и сплетен, как будто это были «сокровища», которые она когда то собирала во время своих детских прогулок – блестящие камешки, оброненные монетки, цветные листья – и клала в карманы, чтобы потом поделиться ими со своей сестрой. Точно так же она хранила истории. Три дня подряд к мистеру Кардону приходил красивый незнакомец и уходил через час, причем с растрепанными волосами и в одежде, находящейся в беспорядке. В угловой булочной поменяли рецепт выпечки ячменных лепешек – теперь они были посыпаны клюквенной крошкой – и Джульетта еще не решила, что она обо всем этом думает. На дереве, растущем возле окна спальни сестер, поселилась малиновка и упорно будила Джульетту своим пением ни свет ни заря.

Когда отпуск Клэр подошел к концу, Джульетта пришла к подножию холма Сплендор Хилл и стала ждать, затаив дыхание.

Наконец она увидела Клэр – та выходила из кареты с мечтательно задумчивым выражением на лице, как будто пробуждаясь от какого то особенно сладкого сна.

Джульетта позвала ее по имени. Клэр повернулась, оглядела толпу, но ее взгляд только скользнул по Джульетте. Она вытянула шею, ища того или ту, кто выкрикнул ее имя.

– Клэр! – снова позвала Джульетта, настойчивее, громче.