Обед – ладно, пусть будет поздний завтрак – мы закончили в полном молчании. Каролина ела с таким рвением, словно хотела насытиться на всю оставшуюся жизнь. Похоже, Коськиным было не до квартирантки. Наверное, старики решили, глядя на ее тонкую девичью фигуру, что она питается святым духом.

Впрочем, у них с харчами всегда было не густо. Коськины не держали никакой домашней скотины, потому питались привозными городскими продуктами, в основном концентратами и консервами, которые раз в месяц передавал им сын с проводниками пассажирских вагонов. Посылку оставляли на станции, а Зосима привозил ее в конечный пункт, по адресу.

Правда, у Коськиных имелись куры, какая-то длиннохвостая индийская порода, полудикари, но где они неслись и когда высиживали цыплят, никто (в том числе и хозяева) не знал. Куры целыми днями копошились в лесу, перелетая с ветки на ветку, как рябчики, и только к вечеру возвращались домой, в свой курятник.

Старики не ведали им счета, потому что куриное стадо то уменьшалось до десятка, то увеличивалось до полусотни (вместе с цыплятами). И все это могло случиться в течение недели. Наверное, куры-иммигранты очень даже неплохо прижились в русской глубинке и кроме курятника имели какое-то лесное пристанище – скорее всего на деревьях, в виде природного насеста.

Насытившись, Каролина вежливо поблагодарила, ни к кому из нас двоих конкретно не обращаясь:

– Спасибо. Очень вкусно…

– Чай, кофе?.. – спросил я предупредительно.

– Если можно, то чай, – с деланным смирением ответила девушка.

Похоже, она решила, что моя изба и впрямь кабак, а я исполняю роль полового.

– Тогда вперед. – Я нахально ухмыльнулся. – Заварка в шкафу, чайник на плите.

Каролина с независимым видом поднялась и продефилировала к плите с гордо поднятой головой. Мы с Зосимой переглянулись и мой приятель хитро осклабился. Он, наконец, начал вникать в ситуацию.

Чай был заварен так себе – по-городскому. То бишь, жиденько. И я, и Зосима предпочитали почти чифирь – чтобы в мозгах наступало просветление.

Но я не стал заниматься критиканством, решив, что не нужно заводить нашу красотку без нужды. После доброй порции дичи и двух рюмок настойки у меня появилось благодушное настроение. Даже тревога, вызванная вчерашними приключениями, с утра неприятно томившая душу, ушла на задний план, растворилась в легкой эйфории, навеянной сытостью и домашним уютом.

Зосима тоже расслабился: расстегнув ворот рубахи и раскурив трубку, он с явным удовольствием наблюдал за Каролиной, которая хлопотала возле плиты. Наверное, ее цветущий вид напомнил ему о безвозвратно ушедшей молодости и какую-то из сбежавших жен.

– Итак, вы все-таки не последовали моему совету вернуться в город, – обратился я к девушке для завязки разговора, когда она убрала грязную посуду (убрала, но не помыла, а просто сгрузила тарелки и чашки в мойку).

– Я в советчиках не нуждаюсь! – отрезала она.

– Это я давно понял. Вы нуждаетесь лишь в усиленном питании и хорошей компании. Но я почему-то не думаю, что мы подходим на роль закадычных друзей. А что касается лично меня, то я вообще предпочитаю спокойствие и уединение.

– Вы женоненавистник?

– С чего вы взяли?

– Так обращаться с девушками может лишь совершенно отмороженный тип. У вас нет ко мне ни капли жалости.

– Как это ни прискорбно сознавать – нет. Увы. Хотя ваши обвинения в том, что я женоненавистник, несостоятельны. И я это уже доказал.

– Каким образом? Угостив меня обедом? Между прочим, платным.