Я поднял глаза на Усольцева и ответил:

– С какой стати я должен отпираться? Поведаю все, как на духу. Что вас интересует конкретно? Это я к тому, что знаю немного – то же, что и старики Коськины. Поэтому, стоит ли в десятый раз пересказывать то, что вам и так известно?

Оперативники при упоминании фамилии Коськиных быстро переглянулись. Значит, я угадал. Наверное, баба Федора соловьем заливалась перед молодыми парнями. Как же, благодарные слушатели…

– Стоит! – с мрачной решимостью отчеканил майор. – Уж потрудитесь.

– Я не мастер слова, так что извините меня за косноязычие…

Я рассказал им все. За исключением самой малости – "забыл" упомянуть о своем совете Зосиме не светиться в больнице, а также "постеснялся" высказать некоторые соображения по поводу нашей находки.

– Как вы считаете, кто этот человек? – спросил майор.

– Какой-то больной на голову, – пожал я плечами. – Наверное, сбежал из психушки.

– Он что-либо говорил?

– В таком состоянии? – Я изобразил удивление. – Он еле дышал. Ему было не до разговоров.

– Скверно… – Усольцев горько покривился, будто пожевал листок полыни. – Темный лес…

– Что вас так удручает? Расспросите этого человека, и он вам сам все расскажет. Если, конечно, в здравом уме. Ведь он находится в районной больнице, в двух шагах от вашей конторы. А может, этот несчастный умер? – На этот раз я задал вопрос не без тревоги; мне и впрямь было жалко найденного мужика.

Менты опять переглянулись и майор, решившись, нехотя процедил сквозь зубы:

– Он исчез.

– Не понял…

– Или сбежал, или его умыкнули.

– Кому он такой нужен? У него душа на одном гвозде держится. Ему лечиться надобно как минимум месяц, чтобы принять человеческий облик. Постойте, постойте… Уж не думаете ли вы, что я причастен к его исчезновению?

Господи, какой бред я несу! И все для того, чтобы заговорить ушлому оперу зубы, дабы он не копал чересчур глубоко.

– У вас есть импортная машине? – спросил майор.

– Бог миловал. На кой она мне среди болот?

Усольцев критическим взглядом окинул убранство избы.

– Впрочем, судя по интерьеру, не исключено, что где-то стоит… в городском гараже, например, – сказал он, как мне показалось, с завистью. – Так вот, вашего найденыша увезли на импортной тачке, если судить по отпечаткам шин и показаниям некоторых штатских.

С какой стати он выкладывает оперативной данные? Похоже, усыпляет бдительность, редиска. Работает на доверии. Иво, держи уши востро! Скорее всего, у майора за пазухой есть, как у фокусника, немало сюрпризов. Хорошо бы мне ошибиться…

– Тогда беру свои слова обратно, – сказал я, непринужденно улыбаясь.

– Какие именно? – спросил с иронией Усольцев.

Похоже, этот змей не верит мне ни на йоту.

– Что он умалишенный. Наверное, ему удалось каким-то образом связаться с родней, и его забрали домой.

– Зачем? Ведь он сильно истощен и болен. И лечить его нужно только в стационаре. Это во-первых. А вовторых, этот человек за время, что пробыл в больнице, не промолвил ни слова. Мы так и не узнали, кто он.

А как же вы узнали, где его нашли и кто, если он ни с кем не разговаривал? Я даже открыл рот, чтобы сказать это, но вовремя прикусил язык. И заговорил совсем о другом:

– Возможно, родственники не хотят огласки. Все-таки здесь не город, слухи – нередко самые невероятные – расползаются как тараканы. Не уследишь. И все по той причине, что людей тут всего ничего, раз, два – и обчелся, и многие друг друга знают в лицо.