Во дворе стоял Зосима. Он почему-то кряхтел и массировал правый бок.

– А, это ты, – сказал я разочарованно. – Заходи…

Зосима, полусогнувшись, потопал в горницу. Что у него там, прострел? – подумал я с удивлением. На моей памяти Зосима никогда на спину не жаловался. Израненные в войну ноги ныли, это да, чаще всего осенью, в сырую погоду. Но остальные части тела работали как часы. Пусть старые, изношенные, иногда скрипучие, а все-таки безотказные.

– Как насчет свежей ушицы? – спросил я, когда Зосима уселся возле стола и достал кисет с табаком и трубку.

– Насыпай…

Я быстро накрыл на стол и достал бутылку водки. При виде благословенного напитка тусклые глаза моего приятеля будто зажглись изнутри. Мы быстро выпили по рюмке и принялись за уху.

– Что с тобой стряслось? – спросил я, когда мы выпили по второй. – Эхо войны?

– Какой там войны! – с негодованием воскликнул Зосима. – Кто-то шалит в деревне.

– Это как понимать? – Я насторожился.

– А так и понимай. Зашел я где-то час назад к Никифору, смотрю, на подворье никого, дверь открыта, а свет не горит. Я позвал – никто не откликается. Испужался, думал что-то с соседями стряслось. Я на порог, а из двери мне между глаз как засветит кто-то… Я навзничь и кувырком. Ударился. Пока пришел в себя и поднялся, он сбежал. Я слышал топот. Теперь вот бок болит… и колено.

– Даже не спрашиваю, узнал ты этого сукиного сына или нет…

– Дык, и ежу понятно. Не узнал. Темно уже было. Но молодой он, это точно.

– Почему так думаешь?

– Шибко шустрый.

– Что-нибудь украдено?

– Нет. Пока я бока чесал, Федора домой заявилась. Я ей рассказал. Крику было… Потом вошли в избу. Все на месте.

– Ну, это еще как сказать… – буркнул я себе под нос.

– Что? – спросил Зосима, приставив к уху ладонь.

– Мысли вслух, – ответил я раздраженно. – Чтобы узнать, все ли на месте, нужно потратить не менее двухтрех часов. Тем более в избе Коськиных, где царит форменный бедлам.

– Радиоприемник на месте.

– А, ну да… Главное сокровище. Тогда не о чем беспокоиться.

– Дык, непорядок. Раньше такого не случалось.

– Приедет майор, твой лучший друг, заявишь.

– Сивому мерину он друг, – сказал Зосима, стараясь не встречаться со мной взглядами.

После того, как под нажимом Усольцева он выдал "большую" тайну – назвал майору меня, как главного своего советчика в деле с найденышем – Зосима ходил, словно в воду опущенный. Он просто зациклился на своей мнимой вине. Я потратил немало времени и усилий, чтобы убедить его в обратном. Это мне удалось, но не до конца.

– Ты до завтра выздоровеешь? – наконец решился я привести в исполнение свой план противостояния неизвестному противнику.

– А что, это очень нужно? – осторожно поинтересовался Зосима.

– Не то слово… Жизненно необходимо.

– Зачем? – не сдавался Зосима, в котором мгновенно проснулся патентованный лентяй.

– Поедем в райцентр.

– Ну-у… – недовольно протянул мой приятель. – Прошло всего два дня, как я там был.

– А я почти год назад. Уважь мою просьбу, свези на экскурсию.

– Ежели так… – согласно кивнул, смирившись с неизбежностью Зосима.