Дядя Миша застыл в изумлении. В руках он держал двустволку. При желании мог даже из нее выстрелить: предыдущий хозяин оружия так и не успел нажать на спусковой крючок. Но сторож почему-то медлил.

    Тело паренька скрутил спазм боли. Автомат заходил ходуном в его тонких щуплых руках. На миг дядя Миша оказался в стороне от линии огня. Второго такого момента могло и не представиться.

    -  Стреляй! - громко крикнул я, освобождая руку с кольтом.

    -  Брось оружие! - проигнорировал мою просьбу дядя Миша. Он столько лет наблюдал за покоем отдыхающих пионеров. И сейчас, как мне представляется, просто не мог разнести голову одному из них. Да-да, для меня мальчишка был опасным противником. Для сторожа - всего лишь пацаном, по недоразумению сменившим шорты, белую рубашку и пилотку на измазанный в грязи камуфляж.

    -  Вам лучше сдаться, - прохрипел парень, пуская губами кровавые пузыри.

    -  Брось оружие, олух! - повторил дядя Миша. - Тебе в больницу срочно надо…

    -  Стреляй, ну, пожалуйста, стреляй! - одними губами попросил я.

    -  Какая больница? - скривился парень. - Сдавайтесь!

    Дядя Миша подполз к нему почти вплотную и протянул руку, намереваясь взяться за дуло автомата.

    -  Брось оружие! Сейчас мы тебя перевяжем. Глядишь, все обойдется.

    -  Нет! - взвизгнул паренек и попытался отодвинуться.

    -  Стреляй! - вскинул руку с кольтом я.

    Дядя Миша взялся рукой за дуло автомата. Подросток в панике дернулся и нажал на курок. Раздалась короткая очередь. Тело сторожа подпрыгнуло вверх и тут же безжизненно распласталось на земле. Я два раза выстрелил подростку в живот. Он выпустил автомат из рук и повалился на спину.

    -  Что случилось? - раздался за моей спиной крик Горана.

    Я подполз к дяде Мише, перевернул его тело лицом вверх, пощупал сонную артерию. Сторож был мертв, все пули попали ему точно в область сердца. А подросток, тем не менее, еще жил. Правда, он не мог пошевелиться от боли - только смотрел в небо и хватал воздух пересохшими губами.

    -  Дядя Миша хотел спасти этого мальчишку, - пояснил я подползшему ко мне сербу. - А он засандалил ему в грудь из «калаша»…

    -  Обычное дело, - хмыкнул Горан. - Если хочешь победить, надо забыть о жалости и никогда не колебаться. В любом другом случае - проиграешь.

    Серб взял из рук покойного дяди Миши двустволку и приставил дуло к виску подростка.

    -  Давай поспешим, - хмуро сказал я, после того как Горан спустил курок. - Нам надо подумать, как отразить следующую атаку…

    Вариантов было немного. Осиротевший «Дегтярев» я передал на попечение Горану. Собранные автоматы и боеприпасы равномерно распределили между стрелками. Слава богу, все мы учились в доброй советской школе и ходили на уроки НВП, поэтому объяснять, как надо пользоваться автоматом Калашникова, мне не пришлось. Беспокойство, как и раньше, вызывала потенциальная возможность окружения лагеря атакующими и одновременный удар с разных сторон. Я стер водяную изморось с циферблата своего «Патэка» и убедился, что, по самым оптимистичным расчетам, вертолет следовало ожидать не раньше чем минут через двадцать. Странно было и то, что Черногорцев до сих пор не вернулся. Да и Свин по всем правилам приличия давно должен был дать знать о себе.

    -  Они готовятся, - предупредил меня Горан.

    В стане нападавших раздался длинный протяжный гудок: Затем оставшийся на ходу грузовик тронулся с места.