-  Скажи, - спросил я, - ты сразу пойдешь в карантинную зону?

    -  Не знаю, - буркнул он.

    -  То есть у нас будет несколько свободных дней?

    -  А что? - повернулся ко мне Свин.

    -  Да так… Я хотел попросить тебя помочь мне в выборе виллы. Я ведь полный ноль в том, что касается недвижимости.

    Свин внимательно посмотрел мне в лицо:

    -  Ладно. Если Ангел даст мне несколько дней на сборы, смотаемся в твою Испанию. Рынок там уже, конечно, не такой, как в мое время. Но более-менее приличную хатку мы тебе найдем, отвечаю.

    -  Лучше более, чем менее, - ухмыльнулся я, чувствуя, что у Свина полегчало на сердце.

    Через некоторое время мы подъехали к высотному зданию, блестевшему на солнце авангардными формами из затемненного стекла. Здесь сотрудники Отдела встречались с Ангелом. Дело в том, что Ангел не мог являться нам в обычном месте. Внизу, на земле, людская энергетика, пропитанная разочарованием, злобой и неуверенностью, слишком сильно действовала на нежно-небесное существо Ангела. А на высоте он чувствовал себя вполне сносно. Или просто так говорил нам, не знаю…

    Парковочную площадку перед зданием устилал ковер из опавших листьев. Легкая, тщательно спланированная природная небрежность - последняя элитная мода. Я проутюжил желтое полотно шинами автомобиля и припарковался на нашем именном месте.

    В холле высотки - маленьком футбольном поле, покрытом венецианским мрамором, - дежурили несколько охранников в униформе. Направляясь к лифту, я сухо кивнул им. Свин с достоинством семенил рядом. Охранники были не в курсе деятельности Отдела, поэтому при них мы между собой не разговаривали. Парни ответили на мое приветствие и решили выказать положенный регламентом респект.

    -  Здравствуйте, Гаврила Михайлович! - ощерился фарфоровым блеском старший по смене. - Что-то давно мы вас не видели… Командировка, отпуск или сумасшедшая любовь-с?

    -  Осложнения после аборта, - процедил сквозь зубы я, внимательно разглядывая мельтешащие на табло индикации этажей цифирки.

    Мое хамство имело основания. Охранники втайне считали меня за блаженного, таскающего с собой огромного борова и наряжающего его в дорогие одежды. За глаза они даже позволяли себе крайне непристойные шутки об извращенном характере моей любви к животным. Так что я не отказал себе в маленькой мести. Охранникам пришлось захохотать и подобострастно поклониться.

    -  Лакей - он и с рацией лакей, - прокомментировал Свин, когда за нами закрылись двери лифта…

    Пентхаус встретил нас уютом, покоем и звуком щебетанья птиц из зимней оранжереи. Апартаменты не принадлежали Отделу - здесь жил некий очень богатый человек, о котором в свободной прессе обычно упоминали с завистью, а в коммунистической - с ненавистью. На самом деле он финансировал и тех и других, являясь фактически негласным королем российских печатных СМИ. К Отделу он не имел прямого отношения. Поговаривали, что его благорасположение обусловлено неоценимой помощью, которую кто-то из сотрудников оказал ему в построении газетной империи. Но это были только слухи. В любом случае, пентхаус предоставлялся нам бесплатно, на сколь угодно длительное время и в любой момент суток. На открытой террасе сотрудники встречались с Ангелом, в зимнем саду проводились общие собрания.

    Мы вежливо поздоровались с горничной фотомодельной внешности в строгом черном платье и белом переднике.