Возразить ему я не мог.

    -  Послушай, Гаврила, - вздохнул Свин, - всем в Отделе известно, что ты любишь проституток.

    -  Да при чем здесь, проститутка она или нет? - вспылил я. - Она прежде всего человек. Разве не в интересах таких вот пешек мы пахали десять лет?

    -  Для того чтобы соблюсти интересы таких пешек, как ты их называешь, надо пахать не десять лет. И не сто. А, может, и не тысячу. Во всяком случае, нам двоим это не под силу. Просто тебе понравилась эта Даша…

    -  Катя…

    -  Ну извини, Катя, и ты хочешь ее спасти. Потому, что тебе близок ее мир.

    Я замолчал. В словах Свина был определенный резон. Я действительно лояльно относился к проституткам. Не только и не столько в смысле, который соответствовал их профессиональной деятельности. Просто я хорошо знал, что такое оказаться на обочине. И что такое сидеть на наркоте, когда вся жизнь превращается в короткие промежутки отдыха от боли. И что такое быть готовым на все ради того, чтобы увидеть, как снова восходит солнце. Истины эти я, конечно, познал не на улице, а в более суровых условиях. Тягучий, исполосованный лезвиями путь привел меня, в конце концов, в Отдел. Но я слишком хорошо помнил, с чего начинал. И старался, по возможности, помогать тем, кого считал людьми, даже если они готовы были стать раком за очередную дозу.

    -  Ты ведь даже не знаешь, когда происходили события твоего видения, - продолжал Свин. - Может, это случилось пять лет назад, а может, случится через два месяца.

    -  А что, если это происходит сейчас?

    -  Опять двадцать пять, - недовольно хрюкнул Свин и, сокрушенно покачав головой, произнес: - Ладно, допустим, что эти события происходят сейчас. И что ты предлагаешь? Ты хоть приблизительно представляешь место, где находится девушка?

    -  Нет.

    -  Ты запомнил номер машины, на которой вез ее этот придурок?

    -  Нет.

    -  Тебе знакомо его лицо или логотип партии, светившийся на экране компьютера?

    -  Нет.

    -  Итак, - резюмировал Свин, - чтобы найти ее, нам надо прочесать все леса вокруг Москвы. Даже если бы мы решились на эту авантюру, ты представляешь, сколько времени это займет? И какова вероятность, что к концу поисков мы обнаружим ее живой? Я уже не говорю, что мы похерим задание Ангела и наши кресты можно будет использовать разве что в качестве сережек…

    Я допил остатки джина и запустил бутылку в стену. Обиженно звякнув, бутылка разбилась. Осколки посыпались вниз. Облегчения мне это не принесло.

    -  Пойми, - продолжал свои увещания Свин, - мне тоже жаль эту девушку. Но ты же прекрасно знаешь, что случайных жертв не бывает. В мире всегда так: кто-то корчится от боли, а кто-то вопит от радости. И изменить данное положение вещей никому еще не удавалось.

    -  Ненавижу этот мир, - сказал я, поудобнее устраиваясь в углу душевой кабины, - со всем его дурацким положением вещей.

    Литр спиртного уже вовсю давал о себе знать: в голове шумело, веки слипались, стены ванной плыли перед глазами. Я хотел провалиться куда-нибудь, где нет никого и ничего. Ни правил. Ни причин и следствий. Ни наказания за грехи, ни слова «обязанность».

    -  Да, - удрученно хрюкнул Свин, - вижу, ты уже не способен адекватно реагировать на окружающую тебя действительность. Придется перейти к плану «Б».

    С этими словами подлое животное захлопнуло носом дверь кабины.