-  Это вам так кажется, господин Цветков, это вам так кажется… На самом деле мечтаете вы вовсе не о дворцах в Беверли-Хиллз…

    -  Всегда трепетно относился к людям, которые ведают о моих желаниях больше, чем я… Ладно, и о чем я мечтаю?

    -  О счастье, спокойствии, умиротворенности.

    -  Ненавижу эти слова. Когда кто-то начинает говорить о счастье, спокойствии и умиротворенности, жди подлянки, и очень крупной притом.

    -  Типичная логика рассуждений больного человека, - покачал головой Сафонов. - Больные ведь тоже ненавидят шприц, потому что он причиняет им боль. И не замечают, что сущность шприца не в игле, а в лекарстве, которое он впрыскивает.

    -  Вы собираетесь подарить мне дозу героина? - ухмыльнулся я.

    -  Я собираюсь сделать вас счастливым, - серьезно ответил Владимир и быстрым движением вынул из-под стола черный продолговатый предмет.

    Знакомая штучка. Полицейский электрошокер, использовавшийся одно время в США. Спусковая система выбрасывает несколько электродов в цель, после чего жертва получает сокрушительный удар током. Если есть проблемы с сердцем, можно отправиться на тот свет. Если нет - на несколько секунд в отключку.

    -  Давай! - завопил в моей голове Свин.

    Я увидел, как он впился зубами в ногу Сафонова. Хозяин «Медузы» закричал от боли и повалился навзничь. При этом он инстинктивно привел свою адскую машинку в действие. Электроды прочертили голубые дуги в полумраке и впились в грудь парня, стоявшего слева за моей спиной. Опрокинув пару стульев, он рухнул на пол.

    Медлить не стоило. Я согнул правую руку и ударил локтем в пах второго охранника. Подлый, но эффективный прием. Охнув, детина согнулся пополам и выбыл из игры по крайней мере минут на пятнадцать.

    Оставался еще один охранник напротив меня и часовые. Я вскочил на ноги и с силой рванул столешницу рулетки вверх. Мой противник оказался временно погребен под тяжелым дубовым столом.

    Я устремился к служебному выходу. Свин, похрюкивая от усердия, бежал за мной. Где-то на половине пути я услышал звук передергиваемых затворов и понял, что добежать мы не успеем.

    -  За барную стойку! - уже в голос прохрипел Свин.

    Я сиганул через длинные сиденья, перекатился вдоль полированного дерева и упал вниз. Очень своевременно, надо сказать: сразу же после приземления раздались выстрелы. К счастью, квалификация охранников оставляла желать лучшего. Вместо того чтобы стрелять вниз, надеясь прошибить стойку и попасть, таким образом, в меня, парни щедро, не скупясь, лупили по стеклянной витрине. Раздался звон разбившегося стекла. Сверху хлынул невообразимый коктейль из водки, вина, виски и. прости господи, яблочного сока. В мгновение ока я оказался облитым этой эклектичной смесью. Да и Свин тоже: пользуясь тем, что его серьезно не воспринимали, мои офицер юркнул за стойку сбоку. Водопад спиртного низвергался прямо на его рыло, в открытую пасть. Свин брезгливо сплевывал, но от потоков дармового изобилия почему-то не уклонялся.

    -  Какая все-таки гадость эта поддельная «Бехеровка», - хрюкнул он, глотнув в очередной раз.

    -  Ты лучше придумай, как нам добраться до служебного входа, - крикнул я.

    В самом деле, охранники, осознав, что огневого сопротивления я оказать не могу, прекратили пальбу. Судя по шаркающим звукам, они приближались к бару полукругом, с разных сторон.

    -  А чего тут думать? - удивился Свин. - Сообрази дымовую завесу!

    Что ж, вполне изящный план.