— Вы полагаете, мое положение так серьезно? — Я испуганно вжалась в кресло.

— Нет, боже мой, конечно, нет. Но у меня есть железное правило — ни в милицию, ни в прокуратуру без адвоката не ходить. Себе дороже. А уж вам… Я представляю, как непривычно такой милой нежной девушке беседовать с тамошними мужланами. Поверьте мне, удовольствие сомнительное.

Я поверила и потупилась. Неловко напоминать Александру Дмитриевичу, что я три года проработала в отделе происшествий «Вечернего курьера». Соответственно, и с мужланами из милиции и прокуратуры общалась с подкупающей регулярностью. Но если я не напомню о столь некрасивом факте своей биографии, он точно насторожится.

— Спасибо, Александр Дмитриевич, — вздохнула я. — Но слухи о моей нежности сильно преувеличены. А уж в милиции я бывала столько раз, что и сосчитать не смогу. Я же была криминальным репортером.

Трошкин быстро и остро глянул на меня, и я похвалила себя за правильную тактику. Мы по мелочам не врем, только по-крупному.

— Так адвоката берете? — Трошкин смотрел в сторону, глаза отворачивал. Опять проверка на вшивость?

— Если не очень дорого… — промямлила я.

— Я вас умоляю! — обрадовался Трошкин. — Саша! О деньгах речь вообще не идет. Я вам помощь предлагаю.

— Спасибо, Александр Дмитриевич. Мне очень неловко, но… — Я кивнула в знак согласия.

Трошкин так очевидно повеселел, что меня перекосило. Но спрашивать, зачем ему приставлять ко мне своего адвоката, я, разумеется, не стала. Мне хотелось продолжить разговор об убийстве, и я его продолжила, хотя Трошкин вовсе не горел желанием ковыряться в этой теме.

— Глупо думать, что из-за минутной ссоры в ресторане я пошла убивать, — обиженно сказала я. — Бред какой-то.

Трошкин запечалился, а я, соответственно, обрадовалась. Теперь я его проверяла на вшивость. Теперь его очередь выкручиваться. Если не спросит, что за ссора, я черт-те что могу подумать. А если спросит, придется продолжить разговор о покойной.

Александр Дмитриевич оказался хитрее и умнее, чем я думала. Он горько вздохнул и сказал:

— И даже с вами Света умудрилась поссориться.

Все? Разговор окончен? Дальнейшее мое упорство может быть расценено как провокация. Я тоже взяла тайм-аут, потрясла головой и придумала вот что:

— Скорее, она с вами поссорилась, Александр Дмитриевич. А со мной уж за компанию, так сказать. И из-за вас.

— Из-за меня? — Трошкин заинтересовался, и на этот раз искренне.

— Она решила, что вы заплатили мне за… как сказать-то?.. Что вы меня купили на ночь, — страшно смущаясь и почти натурально краснея, сказала я.

— Да-а? — У Трошкина отвисла челюсть. — Вот дура-то. Короче, в тот проклятый вечер Света была всеми недовольна, а все были недовольны Светой.

— Но не до такой же степени… — Я уже почти не надеялась его разговорить, и у меня действительно ничего не получилось. Он резко поднялся, указал рукой на дверь и вывел меня из кабинета со словами:

— Оставим грустные разговоры и совершим экскурсию по фонду.

Бродить по фонду вместе с Трошкиным — это, я вам скажу, совсем не то, что без него. Нас встречали улыбками, жали руки, предлагали кофе. Девушки, встреченные мной в курилке, тоже оказались ласковыми и гостеприимными, правда не сразу. Сначала они чуть не упали в обморок, увидев нас в обнимку с Трошкиным, но, пережив культурный шок, кинулись к шкафчику с напитками и вытащили оттуда банку кофе, печенье и конфеты.