- Сплюнь, вот кого нам не надо, так это их. Хуже только маги.

- Сам сплюнь, - ещё сильнее помрачнел Макаров. - Ладно, одевай свой панцирь, хватай меч с арбалетом и к воротам.

 Я удивлённо приподнял левую бровь.

- Да-да, - раздражённо сказал собеседник, - всё так - ты идёшь с нами. Опасно, страшно потерять тебя, случись чего, но в посёлке народу не так и много. Даже баб пришлось брать из тех, кто покрепче. Машку с Иринкой и с ними ещё четыре воительницы, амазонки, млин, - скривился он, как от зубной боли.

- В таком случае, после этого ко мне не надо приставлять охранников, когда решу пойти куда-нибудь за стены и давить на жалость тоже. Мол, вместе с тобой ещё троих отправляю, от работы отвлекаю, ты для нас важен и всё такое, бога ради посиди здесь, тебе же ничего не стоит, - последними словами я постарался передать интонации старосты, которыми он старательно давит на мою совесть, почти во всех наших беседах.

Тот скривился ещё сильнее, но нехотя кивнул:

- Ладно, будешь ходить без охраны, но буду надеяться на твою совесть и человечность, должен понимать, что на тебе у нас многое завязано, боевая мощь посёлка только на тебе и держится.

 Он ушёл, а я с чувством удовлетворения начал собираться. Грешно так говорить, но неприятности в посёлке сыграли мне на руку. Уж очень сильно Макаров ослабил поводок у своей паранойи в моём случае, не давал продыху при каждом шаге за частоколом, словно я дитё маленькое. Боится, что исчезну, как это сделал Циклоп или погибну, тем более, опасностей здесь хватает.

 Когда я в полной боевой вышел к воротам, там стояли семнадцать человек, включая Макарова. Шесть женщин, из них две крепких девушки с внешностью бодибилдирш и способных кулаками успокоить половину мужчин в анклаве, и одиннадцать мужчин. Всего восемнадцать человек, из них, два Героя - я и Колька. Все в отряде спасателей одеты в трофейные куртки и шлемы, которые вытащили из моей лодки, пятеро с арбалетами, у всех щиты, кроме меня и Стрельцова. Толстая кожа куртки, выдерживала несильный или скользящий удар мечом, стрелу на излёте и удар ножом, гасила частично удар дубинкой. Против копья и арбалетных стрел, не спасала совсем, как и шлемы, сделанные из трёх железных полос в виде купола и с заклепанной на них толстой кожей.

- Наконец-то, - скривилась Ирина, одна из той парочки любительниц спортивного железа, - не торопился, что-то, Тиша.

- А ты, я смотрю, от ожидания тут мхом заросла, Ириша?

 От произнесённого мной имени она скривилась, ну, не любила она, когда именно я так говорю.

- Хватить цапаться, злость для врагов берегите, - повысил голос Макаров. - Всё, двинулиь.

 К берегу шли так быстро, насколько позволяла экипировка, и за полкилометра до моря сделали десятиминутный привал, чтобы отдышаться и хоть немного отдохнуть.

- Никого, - сообщил я Макарову, осмотрев берег с помощью подзорной трубы.

- Идём.

 У воды нам пришлось разделиться на два отряда, чтобы осмотреть берег с двух сторон. Не самый тактически правильный маневр, но мы спешили, и пришлось на такое пойти.

 Следы нашла одна из женщин, которая пошла с моей группой. Указав рукой на самый срез воды, она произнесла напряжённым голосом:

- Смотрите, там след от корабля!

 В песке и мелкой гальке отпечаталась глубокая и длинная борозда от чего-то широкого и тяжёлого.

- На острове мы такое уже видели, - хмуро сказал парень с арбалетом, то ли, Вовка, то ли, Иван... Иван, вроде бы, у нас народу с этим именем полно, едва ли не каждый третий. - От носа ладьи след, пираты их наполовину из воды вытаскивали всегда зачем-то.

 Я достал деревянный свисток, который имитировал крик одной из местных птиц, и трижды подал сигнал, потом досчитал до десяти и ещё два раза. Почти тут же получил ответ: два сигнала, пауза, три сигнала.