Я первым спускался на грузовую палубу. Сразу за мной шел Джо Бермудес, за ним двигались Дуглас и Томанович, потом Вилли с Вулгхардом, а замыкали процессию Паркер со Стенли. Охранники шли последними, вероятно, думая, что это самая безопасная позиция, и надеясь в случае заварушки, как и в прошлый раз, успеть смыться.

— Внимание. Опасная ситуация. Неминуемо столкновение с астероидом. Персоналу срочно покинуть станцию, — напомнил бесстрастный механический голос, когда мы уже были перед выходом на грузовую палубу.

Я осторожно выглянул из дверного проема, изуродованного множеством выстрелов карентфаеров и бластеров. Никто в меня не целился. Как я и предполагал, все, кто тут был, улетели на пиратском корабле. Они, наверное, радовались, когда звездолет «Ангел ночи» оторвался от стыковочных захватов, и не могли предположить, что отправляются прямиком в преисподнюю.

Проход на первый причал перекрывала толстая стальная плита защитной диафрагмы. По ее периметру горели красные огни, предупреждая, что дальше вакуум. Кругом царил беспорядок. Повсюду валялись разорванные тюки и коробки. У дальней стены лежал опрокинутый автокар. А сразу у выхода с лестницы, на полу, покоилось несколько изуродованных тел. Вперемешку с голубой слизью синтетойдов краснела человеческая кровь. Здесь, не разобравшись, пристрелили невиновного.

— Что дальше, Скайт? Мы пришли, — задал вопрос Джо Бермудес.

— Теперь к кораблям.

Стараясь не испачкаться, я переступил через труп и пошел по направлению к восьмому причалу, у которого был пришвартован мой звездолет. Джо Бермудес с остальными плотной группой следовали за мной. Нам было по пути, так как седьмой причал, у которого стояла «Лихая надежда», находился сразу за восьмым.

— Подождите меня здесь, я должен проверить, нет ли кого в переходном отсеке возле моего корабля, — сказал я, когда мы поравнялись с коридором, ведущим на восьмой причал.

Я надеялся, что Купер ждет меня в шлюзовой камере перед люком звездолета, хотя и понимал, что шансов встретить его там почти нет.

— Мы не хотим здесь оставаться, — возразил контрабандист.

— Тогда пойдемте все вместе, — предложил я и, не говоря больше ни слова, направился к своему кораблю.

У крышки люка, закрывающей проход в переходный тамбур стыковочного узла, я переложил бластер в левую руку и нажал кнопку на панели управления. Стальная пластина отъехала в сторону, и сразу сзади меня послышались резкие щелчки снимаемых с предохранителя бластеров и скрежет передергиваемых затворов у флэштеров. Команда контрабандистов ощетинилась из-за моей спины оружейными стволами.

— Не стреляйте! Господа! Не стреляйте! Я вам ничего не сделал! — Посередине шлюзовой камеры, прикрываясь чемоданом, словно он мог защитить его от выстрелов, на трясущихся от страха ногах стоял Блу.

— Не стреляйте, — приказал я, отводя рукой в сторону ствол чьего-то карентфаера.

Блу увидел меня. Опухшие от слез глаза коммивояжера просветлели.

— Господин Скайт Уорнер, вы вернулись за мной! — радостно закричал Блу и вознамерился чуть ли не броситься мне на шею.

— Подожди, Блу. — Я как бы случайно приподнял ствол бластера так, что он теперь смотрел на коммивояжера, и Блу передумал меня обнимать. — Как долго ты тут сидишь?

— С того самого момента, как вы ушли в бар, господин Скайт Уорнер, — ответил Блу.

— Никуда не отлучался?

— Нет.

— Никто не приходил?

— Рейнджеров не было. Зато приходило много других людей. Говорили, что они ваши друзья, и спрашивали, где вас можно найти. Я отправлял их всех в бар.

Кто бы это мог быть? Наверное, те, кто решил заработать пятьдесят тысяч за мою голову.