— Синтетойды не смогут освободить их из причальных захватов — управление системой вышло из строя. Я видел это собственными глазами в центре управления.

— Тогда будь осторожен. Если это так, ты со своей пилой — единственный шанс на спасение.

— Я это знаю.

До причала, у которого стояла «Лихая надежда», добираться пришлось около десяти минут. Вначале мне пришлось пройти по своему причалу до станции, затем по ее внешней стороне до седьмого причала, и уже по нему добраться до «Лихой надежды».

— Скайт, Скайт, ты где? — послышался из динамиков обеспокоенный голос Бермудеса.

В этот момент мне удалось преодолеть последнее препятствие на пути к стыковочному узлу. Звездолет контрабандистов находился в нескольких метрах от меня. Его дисковидный корпус размерами в несколько раз превосходил мой собственный звездолет. В одном из широких иллюминаторов, ярко освещенных изнутри, виднелась фигура Бермудеса с портативной рацией в руках.

— Я здесь, Джо, — отозвался я и махнул рукой, — прямо над тобой.

Бермудес заметил меня и ответил тем же жестом.

— Скайт, парни в коридоре прикончили еще троих. У этих были карентфаеры. Если так пойдет дальше, нам их долго не удержать. Поторопись.

— Джо, я слышу от тебя это уже в сотый раз. Я и так делаю все, что могу.

Система блокировки захватов седьмого причала была идентична той, что стояла на восьмом. На этот раз я справился с фиксатором еще быстрее.

— Джо, твое корыто свободно, — сообщил я капитану «Лихой надежды» радостную весть. — Только тебе придется еще немного подождать, пока я разберусь с аннигилятором.

— Конечно, Скайт. Мне совершенно не хочется повторить судьбу «Ангела ночи» Дага Истмэна. Я махнул Бермудесу и отправился выводить из строя аннигилятор. Для этого предстояло по корпусу станции пройти до второго этажа, на уровне которого располагались направляющие рельсы аннигилятора. Его круглая башня сейчас находилась как раз с нашей стороны, словно ожидая, когда кто-нибудь из звездолетов попробует улететь, чтобы уничтожить его.

Благополучно преодолев обратный путь по поверхности причала, я перебрался на корпус станции и пошел дальше. Со стороны, наверное, я выглядел, как муха, ползущая по стене. Звездная карусель с непрестанными сменами «дня» и «ночи» уже не восхищала мое воображение и не захватывала дух. Астероиды с каждым новым витком становились больше, и каждая глыба, приближающаяся к космической станции, казалось, будет последней. От круговерти, происходившей над моей головой, начало подташнивать. Чтобы не стало совсем плохо, я решил смотреть только себе под ноги.

К этому времени я добрался до этажа, где располагалась бывшая столовая. Поскольку к стеклу подошвы ботинок не примагничивались, необходимо было перейти по перемычке между двумя иллюминаторами. Когда я ступил ботинком на металлическую раму, то с другой стороны на меня уставилось несколько бледных лиц. Я заглянул внутрь и обомлел от увиденного. Бар был полон двойников умерших людей. Там были копии всех, кого мне довелось встречать раньше: Эльвира Паркер, Генри Пламмер, профессор Зильберман… и много-много других.

Синтетойды заметили меня. Они подбежали к окнам и, в беззвучном крике раскрывая рты, с ненавистью указывали в мою сторону. Я смог прочесть по губам несколько ругательных слов. Кто-то тыкал в стекло дулом бластера. Стрелять, конечно, он не решится, но все равно неприятно, когда на тебя наводят оружие.

Я показал столпившимся у окон средний палец в перчатке и пошел дальше.

Аннигилятор вблизи оказался намного больше, чем казалось со стороны. Направляющие, по которым перемещалась бронированная башня, представляли собой толстые стальные рельсы, проложенные на массивных опорах в двух метрах над поверхностью станции.