– Почему его отправили на кухню в «Эйкс»? В качестве наказания?

– Нет. Он сам с нетерпением ожидал этой практики. Такова семейная традиция. В любом случае ни о чем не тревожься. Просто будь собой, и все само образуется.

Аннабел промолчала. После фильма она чувствовала себя счастливой пташкой, а теперь – щенком, с которым вдруг перестали веселиться дети. Полли больше не думала о ней. Хотя еда, конечно, была великолепной, и обслуживание под личным присмотром миссис Доминик походило на тонкое искусство. Этот визит в ресторан стал для девушки настоящим откровением – чем‑то особенным, ритуальным и связанным с мистикой.

Полли решила отказаться от сладкого. Когда официант принес мороженое для Аннабел, она встала из‑за стола.

– Ладно, я пойду, – сказала она. – Сивилла уже посматривает на меня. Перед уходом я пошлю за тобой. Ей обязательно захочется познакомиться с племянницей Фредди. Она очень любила его.

Пожилая женщина направилась через зал к служебной комнате, где за кассовым аппаратом восседала хозяйка заведения. Аннабел обиженно смотрела ей вслед. Она успела увидеть, как миссис Доминик осторожно поднялась с высокого стула. Внезапно рядом раздалось сдержанное покашливание, и девушка, повернувшись, увидела перед собой типичного представителя британского элитарного общества. У нее уже имелся опыт знакомства с молодыми людьми. Присмотревшись к высокому и строгому на вид юноше, она отметила его самодовольство, легкую тревогу и естественный интерес к ее персоне. Какое‑то время они оценивающе смотрели друг на друга, как будто встретились на пустынном острове, затем с заметным облегчением пожали руки и приступили к легкой беседе.

– Так это вы племянница?

– А вы, значит, внук?

– Все ясно, – с улыбкой ответил юноша. – Приятно познакомиться.

Он бросил на нее уважительный взгляд и на всякий случай поинтересовался:

– Все нормально? Вы не против, если я присяду?

В это же время в маленьком офисе с зелеными стенами, среди коллекции памятных трофеев, фотографий и карикатур, Сивилла Доминик, словно кошка, приподнялась на цыпочки и заключила в объятия свою старую подругу.

– Ах, моя Полли! Как ты, ласточка? Мне так приятно видеть тебя. Но ты выглядишь адски плохо, милейшая. Да‑да, адски плохо. Какие‑то проблемы? Что‑то случилось? Проходи и садись. Сейчас ты мне все расскажешь.

Ее голос, когда‑то в юности звонкий и свежий, с годами стал звучать надтреснуто и глухо. Тем не менее остатки грации и жеманство прежних лет все еще оставались при ней. Она всегда была гениальной женщиной с неординарным интеллектом.

Две пожилые дамы в черных платьях сели на маленький диван, стоявший за дверью. Официант принес им кофейник и небольшие фарфоровые чашки.

– Я наблюдала за тобой и твоей спутницей, – сказала миссис Доминик. – Девушка исключительно красива. Ты уверена, что ей двадцать четыре года?

– Восемнадцать. Это младшая сестра.

– Но она вообще не годится для твоего плана. Полли, о чем ты думаешь? Восемнадцать лет! Она еще ребенок. Надеюсь, они не успели влюбиться друг в друга?

– Вряд ли. Ах, Сивилла! Она такая милая. Такая чувственная девушка.

– И слишком юная.

Миссис Доминик налила в чашки черный кофе. Затем она похлопала ладонью по колену старой подруги.

– Почему ты хочешь женить его? – спросила она. – Я не верю в благотворное вмешательство посторонних людей. Мне казалось, что в прошлый раз я убедила тебя оставить его в покое. Конечно, он нравится тебе. И Фредди он тоже нравился. Очаровательный мужчина. Джерри любит тебя и заботится о тебе.