Энтони покачал головой.

— Вы потрясающе выглядите. У вас есть ленточка или заколка для волос?

Кивнув, Лина полюбопытствовала:

— А зачем?

— Захватите, она вам понадобится, — загадочно ответил Энтони.

Зачем нужна лента для волос, Лина поняла, увидев в гараже — Энтони назвал его «старой конюшней» — небольшой спортивный ярко-красный автомобиль с открытым верхом. Выросшая в обстановке строгой экономии, она изумленно вытаращила глаза и выпалила первое, что пришло в голову:

— Как вы, студент, можете позволить себе такую машину?!

Похоже, Энтони удивила ее непосредственность.

— Это подарок к совершеннолетию, — объяснил он, распахивая перед ней дверцу. — От родителей.

— У вас щедрые родители! — прокомментировала Лина, забираясь в машину.

Сев за руль, он повернул ключ зажигания и ответил с ноткой непонятной Лине горечи:

— Да, они очень щедры. Впрочем, им не составляет труда покупать вещи.

— А что в этом плохого? — Лина украдкой бросила на него взгляд.

Не поворачивая головы, Энтони пожал плечами и не сразу ответил:

— Ничего плохого в этом нет. Просто, на мой взгляд, подарки не могут заменить живого общения.

— Пожалуй. А у меня с родителями проблемы совсем иного свойства. — Лина грустно улыбнулась, подумав: а есть ли на свете люди, довольные своими родителями, да и жизнью в целом?

— В таком случае, будем утешать друг друга, да? — сказал он с мягкой усмешкой, и от звука его бархатного голоса сердце Лины застучало быстрее.

Внезапно смутившись, она достала из кармана джинсов черную бархатную ленточку и начала собирать свои густые темно-рыжие волосы в «конский хвост». Не дай Бог Энтони заметит, как у нее вспыхнули щеки!

Машина понеслась по подъездной аллее, шурша шинами и выбрасывая из-под колес гравий, а Лина откинулась на спинку сиденья и приготовилась наслаждаться прогулкой.

Такие дни остаются в памяти навсегда — это был самый счастливый день в жизни Лины. Они приехали в местный паб и ели хлеб с хрустящей корочкой с толстыми ломтями деревенского сыра, запивая все ячменным пивом. А потом гуляли по парку. И разговаривали. Говорили без умолку обо всем на свете. Лина рассказала новому знакомому про дом, где выросла, про комнату, которую делила с сестрой, про скандальных соседей, про свою мечту стать хирургом…

— Это нелегко, — заметил Энтони. — Особенно для женщины.

— Знаю! — с жаром ответила Лина. — Ну и что? Я не боюсь трудностей. Вот увидите — у меня все получится!

Он улыбнулся, и его глаза потеплели.

— Ну конечно же получится!

Лина вдруг поняла, что все время говорит только она одна, и ее щеки снова вспыхнули. Вот ведь распустила язык! Но с Энтони так легко разговаривать…

— А теперь расскажите о себе, — попросила она.

— Что рассказать? Все-все? — поддразнил ее Энтони.

— Абсолютно все!

И он рассказал ей о мире, в котором вырос. Когда Лина узнала, что Энтони — едва ему исполнилось восемь — отправили учиться в интернат, у нее сжалось сердце.

— Холодный душ и изнурительные кроссы… Бррр! — Он театрально передернул плечами.

— Все было так ужасно? — сочувственно спросила Лина.

— Скорее противно! — с усмешкой поправил он. — Лина, у вас такой трагичный вид, что я сейчас заплачу. Давайте не будем больше о грустном. Вы не против, если мы будем обращаться друг к другу менее официально?

— Нет, не против.