Проглотив ком в горле, Энтони опустил скальпель и провел им по нежной коже живота Лины…

Это глаза Энтони! — не веря себе думала Лина, возвращаясь из небытия наркотического сна.

Приоткрыв веки, она увидела у больничной койки Энтони. Его лицо показалось ей странным, словно незнакомым. Он не похож на себя, удивилась она. Какой-то… отстраненный и неприступный…

Скользнув рукой под одеяло, нащупала повязку, прикрывавшую операционный шов.

— Как самочувствие? — спросил он голосом доктора.

— Все болит, — ответила Лина слабым голосом больной.

Энтони кивнул.

— Ничего удивительного. Так и должно быть после операции.

— Меня оперировал ты? — тихо спросила Лина, и он молча кивнул и нахмурился.

— Почему, Энтони?

— Дежурного хирурга не было, а до ближайшей больницы миль тридцать. Пока я тебя туда довез бы, потерял бы уйму времени. А тут еще завалы на дороге… И анестезиолога тоже не было. Пришлось пригласить одного пенсионера, благо он живет неподалеку от больницы. Кстати, классный специалист…

— Понятно…

— Лина, теперь тобой будет заниматься другой врач. — Энтони помолчал. — Мне пора возвращаться, а ты пока останешься тут. Понятно?

— Понятно, — эхом повторила она, хотя на самом деле ничего не могла понять. Почему Энтони не притронется к ней, почему не поцелует? Почему у него такое лицо, будто они едва знакомы?!

— Ну давай, поправляйся! Я обо всем договорился. Как только тебя выпишут, тебя отвезут домой.

— В этом нет необходимости, — вежливо ответила Лина, отметив про себя, что теперь они даже разговаривают как посторонние люди.

— Напротив, — возразил Энтони, — очень даже есть.

Он помедлил, словно не решаясь что-то сказать, но, когда заговорил, подтвердил только что шевельнувшийся в душе Лины липкий страх.

— До свидания, Лина.

— До свидания, Энтони.

Энтони сдержал слово, и через несколько дней Лину на «скорой» доставили в родительский дом.

Она не спала в своей комнате уже несколько лет, но скоро уснула — вдоволь наплакавшись в подушку, прямо как девять лет назад, и по тому же поводу. Только на этот раз Лина поняла безо всяких объяснений — между ней и Энтони все кончено. Она прочла это в глазах Энтони, когда он стоял возле ее кровати, и лицо у него было совсем чужим…

Он ни разу не приехал ее навестить, и Лина была бесконечно благодарна матери за то, что она не задавала лишних вопросов. Поправлялась Лина медленно — может, из-за угнетенного эмоционального состояния — во всяком случае, только через две недели она почувствовала желание приступить к работе.

Она уехала из родительского дома и вернулась в квартиру при больнице. Первым, кого она встретила, оказалась ее партнерша по сквошу Джудит.

— Ну как дела, Лина? Тебе получше?

— Гораздо! — солгала Лина.

— Слушай, а почему Энтони так внезапно уехал? — полюбопытствовала Джудит.

Лине показалось, будто свет померк.

— Уехал? — переспросила она, не веря и втайне надеясь, что просто не расслышала, а на самом деле Джудит сказала совсем другое.

Джудит кивнула.

— Ну да. Вся больница только об этом и говорила битую неделю. Ни с того ни с сего уволился и в тот же день уехал. Только не делай вид, будто ты об этом ничего не знаешь!

Лина покачала головой и, с трудом сдерживая слезы, выдавила:

— Я и в самом деле ничего не знаю. Во всяком случае, мне он ничего по этому поводу не говорил.