В том обществе, где воспитывалась Хацуко, считалось хорошим тоном, когда супруги не вмешиваются в дела друг друга, и Идохара, уважая эту традицию, предоставил Хацуко полную свободу.

Хацуко сейчас то ли в Сингапуре, то ли в Гонконге. Идохаре было лень лишний раз заглядывать в программу её путешествия. Вместе с ней приятельница, которая водит знакомство со многими аристократическими семьями. Вся эта незнакомая ему прежде атмосфера нравилась Идохаре. Ему было приятно постоянно ощущать её рядом, в то же время наблюдая как бы со стороны…

— Вы всё ещё в постели? — Минако вышла из ванной и приблизилась к Идохаре. Она была в блестящем розовом халатике, напоминавшем крылышки редкостного насекомого, на голове — розовый платок, намотанный в виде тюрбана. — Пора вставать. Взгляните, какой прекрасный день. — Она отодвинула занавеску, и в комнату хлынул поток солнечных лучей.

Идохара зевнул и, откинув одеяло, встал.

— Ванну примете?

— Да. — Идохара зашёл в ванную, недолго поплескался, потом, по многолетней привычке, стал бриться, не глядя в зеркало. Выйдя из ванной, он сразу же стал надевать белую сорочку.

— Вы уже уходите? — удивилась Минако. — А я-то надеялась, что хоть сегодняшний день мы проведём вместе.

— Не могу.

— Но ведь вашей супруги дома нет, она путешествует.

Идохара промолчал. Он подошёл к зеркалу, причесался и вернулся к столу. Неожиданно он обратил внимание, что газета, которую он читал, развёрнута на другой странице — там, где помещались рецензии на кинофильмы и спектакли. Наверно, именно их просматривала Минако, когда он принимал ванну. Должно быть, до сих пор тоскует по кино, подумал Идохара, и ему стало жалко Минако: ведь эта женщина тоже испытала на себе горечь падений и утрат. И всё же он должен с ней расстаться. Иметь сразу двух любовниц слишком обременительно.

— Придёте сегодня вечером? — прервала его мысли Минако.

— Навряд ли, некоторое время я буду очень занят.

Он взял из шкафа пальто, но прежде, чем застегнуть его, вытащил портмоне, отсчитал двадцать купюр по десять тысяч иен и положил на стол.

Спустя десять минут он уже ехал на присланной из конторы машине к себе домой. Район, где он поселился, был застроен богатыми особняками, по сравнению с которыми его двухэтажный дом казался жалким. Да и подъезд к нему был настолько узок, что надо было выйти из машины и до входа идти пешком. Его дом был под стать какому-нибудь начальнику отдела компании, а не человеку, обладавшему несметным количеством денег.

Дома Идохару с низкими поклонами встретили обе служанки — Осима и Аяко. Он поднялся на второй этаж и вошёл в кабинет. Кабинет был небольшой и скромно обставлен, не в пример роскошно отделанной комнате его жены Хацуко.

Служанка Осима постучалась в дверь и спросила, будет ли Идохара обедать. Тот отказался.

— Вот саквояж, который отдал мне на сохранение Окуно.

— Спасибо. — Идохара стал разбирать скопившуюся в его отсутствие корреспонденцию.

— Что-то устал, приготовь кофе, — обратился он к всё ещё не уходившей служанке.

Зазвонил телефон. Осима взяла трубку и передала её хозяину. Звонил Окуно, сказал, что заседание членов правления назначено на час, Идохара попросил перенести заседание на более позднее время.