Он раздраженно переступил с ноги на ногу. Этот Онтарио ему не нравился – слишком лебезит и во всех отношениях не похож на Андрея, его московского издателя.

    – Ну, вы справились о моем здоровье… Что еще?

    – Главное – ваше самочувствие, партнер, и ваш неподражаемый талант, ибо от них зависит все остальное – воображение, интуиция, блеск и мощь фантазии… О, я понимаю! – Куратор выкатил глаза и сочно шлепнул губами. – Я понимаю, сколько энергии требует каждая сцена, каждый образ, каждый диалог! Сколько душевных сил вы тратите, как горите, как пылаете, чтобы порадовать нас новым клипом! Гениальным, как всегда! Какая для этого нужна потенция!

    «Скользкий, гад, словно обмылок», – подумал он, а вслух произнес:

    – С потенцией все в порядке. До хрена потенции… то есть до купола.

    – Рад за вас… просто переполнен счастьем, дорогой партнер! Вчера вас видели в «Подвале танкиста» с очень интересной женщиной – золотые волосы, синие глаза и соблазнительные формы… Новый источник вдохновенияя, достопочтенный?

    – Старые пока не пересохли. Чего вы хотите, Онтарио?

    – О, сущую мелочь! Если вы здоровы и благополучны, то вопрос один: когда?

    Вопрос пояснений не требовал, и ответ на него был отработан многолетним общением с издателями:

    – Ну-у… скоро. Совсем скоро.

    – Как скоро?

    – Творчество не терпит суеты, мой дорогой. Все надо вылепить, как положено: героев – мускулистыми, девок – сексапильными, сцены с эротикой – чтоб слюнки текли, драки – чтоб хруст за ушами стоял. Вылепить, отшлифовать, лачком покрыть и марафет навести. В общем, орешки должны быть солеными, а пиво – холодным.

    Куратор открыл рот – видно, не разобрался с последней загадочной фразой, – потом захлопнул его и деловым тоном спросил:

    – Можно ознакомиться с фрагментами? После того эпизода, в котором ваш герой насилует самку манки? Эту сцену вы показывали в прошлый раз, и я ее отлично помню. Сколько экспрессии! Какой натурализм! Какая за…

    – Я начал другую работу, – оборвал он. – Без изнасилованных манки.

    Онтарио выкатил глаза и чуть не подавился.

    – К-как другую? Вы же обещали, мой драгоценный дем…

    – Другую. Фантазию из древних времен. Действие разворачивается на Поверхности до Эпохи Взлета. Сюжет… Не будем пока о сюжете. – Он сделал несколько шагов к камину, опустился в кресло и взмахнул рукой: – Синтет! Запись!

    Солнце брызнуло в глаза, зашелестели листья пальм, загрохотали колесницы, шеренга сфинксов с застывшими улыбками поднялась над берегом реки, двинулись к воротам святилища смуглые суровые пророки, вздымая статую Амона-Ра. Гомон тысяч людей, смех, мольбы, неясное бормотание сгустились в воздухе, будто аккомпанируя торжественному гимну, что плыл над дворцами и храмами, над золочеными пиками обелисков, над пыльными улицами и площадями, над всем огромным древним Уасетом, над полями, пустыней и Городом Мертвых на левом нильском берегу. Пахло остро и пряно – человеческим потом, илом, едой и вином, лошадьми, дымком благовоний.