Весело щёлкая, с приподнятым настроением я шагал на кладбище.

Кому-то это может показаться странным, но мне нравилось там жить. Меня всегда забавлял вопрос: «А ты покойников не боишься?» Странно… что их бояться? Ведь они уже всё… никого не предадут, в спину не ударят, даже независимо оттого, какими людьми были при жизни. Само слово «покойник» уже говорит за себя, и по соседству с ними я ощущал его в полной мере. В смысле — покой.

— Вот так номер, — усмехнулся я, увидев возле сторожки Надюху. — Ты чё здесь трёшься?

— К тебе пришла, — нагло заявила она. — Сам-то ведь никогда не решишься.

— Надь, ты, конечно, баба красивая и всё такое…

— Но? — с нескрываемой грустью спросила она.

— Но… мне сейчас не до этого.

— А я тебя под венец и не зову, — продолжила напирать она. — Ты ведь хочешь меня, я знаю.

— Так, стоп! — Я упёр кулак ей в грудь. — На вот, семян погрызи, успокойся. Ты бухая, что ли?

— Для храбрости, — ухмыльнулась Надюха и продемонстрировала мне початую бутылку коньяка. — Составишь компанию?

— Нет, Надь, — сухо, уже в который раз обрезал я её грязные домогательства. — Всё, иди домой. Мне ещё с твоим женихом разборок не хватало.

— Да нет у меня никого! — крикнула она. — Бросил он меня, даже вещи не забрал!

— Так, может, ещё вернётся? — предположил я. — В любом случае в таком состоянии тебе лучше не шляться.

— А то что? Выебут?! Так я, может, этого и добиваюсь.

— Так, всё, пойдём провожу. — Я попытался подхватить девушку под руку, но она её резко отдёрнула.

— Руки нахуй! Сразу не захотел, теперь не трогай меня, я передумала.

— Ну вот и славно. Может, тебе такси вызвать?

— Ха-ха-ха! — залилась звонким смехом она. — Куда? Чтоб через дорогу перевезли? Ты чё, Могила, шутишь?

— Всё, Надь, я устал, честное слово. Давай домой. Проспись, а завтра мы с тобой всё обсудим.

— Правильный стал?! — Её голос внезапно изменился, сделался сухим, ледяным. — Думаешь, это тебе поможет?

Она замерла и уставилась на меня немигающим взглядом, а в следующее мгновение её глаза почернели.

Выпад бутылкой в голову оказался столь молниеносным, что я едва успел отстраниться. Хотя по всем законам боевых искусств нужно срывать дистанцию. Вся сила удара в такие моменты находится на окончании рычага, ну или в моём случае — бутылки. А вот если поднырнуть под руку, то удар выйдет смазанным, слабым, а то и вообще получится заблокировать. Но я уже разорвал дистанцию, и теперь придётся действовать иначе.

Вот только я никак не ожидал, что продавщица районного магазина, хоть и весьма симпатичная, умеет двигаться с такой скоростью. Я едва успевал уворачиваться от нескончаемого града ударов. Некоторые приходилось блокировать, и, поймав один из боковых выпадов на предплечье, я с трудом смог сдержать стон. Показалось, будто мне по руке бейсбольной битой ударили. Однако передо мной с перекошенной от ярости рожей стояла хрупкая девушка лет двадцать шести. И откуда только в ней столько прыти и силищи?

Несмотря на весь свой опыт рукопашных схваток, помноженный на разогретое после тренировки тело, я постоянно отступал. И дело даже не в том, что морально не мог ударить женщину, просто она не оставляла мне ни единого шанса на контратаку.

Удары сыпались один за другим, и не только руками.