В численности всегда была сила обров. Чем больше Стая, тем сильнее ее альфа.

Я медленно переваривала информацию, полученную от Кили. Ситуация с Чейзом не была невозможной. Она была немыслимой. Я сохранила эту информацию на будущее.

— А вы знаете что-нибудь о других временах, когда подобное случалось? — спросила я Кили, на самом деле не очень надеясь на ответ.

Она покачала головой и извинилась, потому что обр, которого я почувствовала раньше, подошел к бару.

— Я думала, ты хотела выяснить о Бешеном, — понижая голос до шепота, сказала Лейк.

— Хотела, — прошептала я в ответ, — но эта Кили не очень разговорчива, и сейчас самая лучшая наводка на Бешеного — это Чейз.

Я не знала, где находится Бешеный или чем он занимается, но я точно знала, что часть его была в голове у Чейза.

Паленый волос и мужской одеколон.

Изгоняя из памяти воспоминания об этом запахе, я рассказала Лейк про тот день, когда Каллум первый раз взял меня на встречу с Чейзом. О том, как на несколько мгновений притязания Бешеного на свою добычу пересилили осторожность Каллума. О том, как я видела Чейза в своем сне и следовала за ним в его снах, и этого было достаточно, чтобы понять — Бешеный продолжал играть в свои игры.

— Так, давай-ка разберемся, — сказала Лейк, когда я закончила. Она откинулась на спинку стула, принимая позу, которую я никогда не могла повторить. — Ты, альфа Стаи Стоун Ривер и Бешеный боретесь за господство в голове у твоего мальчика-красавчика.

В этом предложении было очень много неправильного. Тот небрежный тон, с которым Лейк говорила о Бешеном. Сами слова — Стоун Ривер, Стая, альфа, — которые снова вызвали образ Каллума в моем сознании и заставили задуматься о том, как долго при мысли о нем у меня будет возникать чувство, будто я давлю на незарубцевавшуюся рану, просто чтобы проверить, болит она или нет. И еще один момент — Лейк назвала Чейза моим мальчиком-красавчиком, когда на самом деле он был просто мальчик. Мальчишка. Мой мальчишка.

Мой!

Приняв мою реакцию за обиду, Лейк быстро добавила к первому предложению еще одно, очень невразумительное:

— Если выбирать между Каллумом, Бешеным и печально известной Бронвин Клэр, я ставлю деньги на тебя.

Да, конечно! Отупляющая боль в моих ребрах ставила судьбу этой ставки под сомнение.

— Серьезно, Брин! — усмехнулась Лейк. — Хоть ты и человек, но я тебя знаю. Ты дерешься здорово.

Этот вотум доверия заставил меня улыбнуться, но от этого движения сразу же заныло лицо, напомнив мне снова о том, что непобедимой я не была.

И не была такой твердой, что меня невозможно было сломить.

— Мне нужно идти, — сказала я. — Посмотрю, как там дела у Эли с обустройством.

Лейк прищурилась, пытаясь уловить в моих словах скрытый смысл. Я встретилась с ней взглядом и долго смотрела не отрываясь, пока она не отвела глаза. Осознавая то, что я сделала — и как это будет выглядеть в ее волчьих глазах, — я протянула подружке оливковую ветвь:

— Я не сдаюсь, Лейк. Я просто перегруппировываюсь.

Мне нужно было подумать. Мне нужен был план, и, что касается меня, разведка уже началась.

Глава

ВОСЕМНАДЦАТАЯ

— Эли?

Я была не совсем уверена, что нахожусь в нужном месте, поэтому решила подать голос, как только открыла входную дверь. Слово эхом отразилось от стен. И хотя все в этой лачуге — три жмущиеся друг к другу комнатки, объединенная с гостиной кухня, размером значительно больше, чем я привыкла, — вопило о том, что это не дом, и именно осознание этого расстраивало меня больше всего.