— Нет, — ответила Лейк, лениво двигая пальцами по клавиатуре. — Это не риторический вопрос.

— В таком случае, да, — улыбнулась я. — Мне иногда говорили, что я слишком люблю командовать.

— Я так и думала.

Потом мы замолчали, занявшись поисками. Минут пятнадцать спустя я протянула руку к тарелке с сырными палочками и обнаружила, что она пуста. Я метнула стрелы из глаз в сторону Лейк, но она просто ухмыльнулась.

Кто не успел, тот опоздал. Это был закон волчьей жизни.

— Нашла что-нибудь? — спросила Лейк.

Я отрицательно покачала головой:

— Нет. А ты?

— Я проверила две базы данных по пропавшим детям. Ни в одной из них нет Мэдисон, которая была бы похожа на твою, с рисунка. — Лейк помолчала. Обычно она и минуты не могла усидеть на месте, а тут надолго затихла. — Что-то здесь много детей пропадает, — добавила она.

Расстроенная тем, что мой план не принес даже намеков на результат, я прекратила серфить новостные ленты и начала поиск по лицам. Поскольку в базе данных по пропавшим детям нашей девочки не нашлось, я решила попробовать новую словесную комбинацию.

Мэдисон, светлой памяти.

Пара кликов — и поисковик выдал сотни образов на странице, и спустя четырнадцать с половиной страниц и час времени я увидела ее. С трясущимися руками я щелкнула по картинке и перешла по сноске.

Мэдисон Кави, шесть лет.

У нее были светло-русые волосы, заплетенные в косички. Глаза были голубые, а не серые, как в моем сне, но сходство было несомненным. Для нашей Мэдисон кто-то в онлайне создал виртуальную гробницу. Десять лет назад.

— Нашла что-нибудь? — спросила Лейк.

Я не ответила сразу. Занялась в уме математическими вычислениями. Если бы Мэдисон сейчас была жива, она была бы старше меня на год.

— Я так понимаю, что нашла.

Лейк подлетела ко мне и наклонилась над компьютером так, что наши лбы соприкоснулись. Мы вместе начали просматривать страницу. Это была совсем не та информация, которую я надеялась найти. Никаких полицейских рапортов. Никакого описания тела жертвы после нападения. Просто фотография девочки и информация о ее предпочтениях: любимые цвета (оранжевый и синий), любимая еда (макароны с сыром), любимое занятие (щелкать пузырьками на пленке).

Мы скучаем по тебе, Мэдди.

Я закрыла глаза, чтобы увидеть Чейза — и увидеть эту девочку глазами Бешеного.

— Он убил ее.

Я попыталась оторваться от девчоночьего лица и не задавать себе вопросов, пряталась ли Мэдисон под кухонной раковиной, когда Бешеный нашел ее, и утащил ли он ее тело в лес, чтобы как следует попировать.

— Она жила в Неваде. Это не Каллума территория.

— Это территория Оделла. Стая Ночной Пустыни. Их волки пахнут песчаником и рыбой.

Не самая приятная из возможных комбинаций, да и вообще все как-то несуразно, но так всегда было с чужими стаями. Никто из них приятно не пах. Да никто и не ждал этого. Они были чужаками. Они были угрозой. Для них волки из нашей стаи, вполне возможно, пахли не лучше.

— Похоже, что Бешеный интересуется всеми, — сказала я. — На меня напали в Колорадо. Чейз из…

Откуда был Чейз?

Канзас.

Этого ответа для меня было достаточно, чтобы крепко зажмурить глаза и продержать закрытыми дольше чем обычно.

Где-то в Арк Вэлли пришел в себя Чейз.

— Чейз из Канзаса, — сказала я. — Самая граница территории Каллума.

— Ты и Мэдисон — вы обе были маленькими девочками. Твои родители, совершенно очевидно, были взрослыми. Чейз — подросток. И где здесь паттерн?

В жизни нет ничего страшнее, чем оборотень, который смотрит «Закон и Порядок».