|
Обратить валюту можно было самым обычным способом – купить товар у английских купцов и, уже реализовав здесь, получить назад свои деньги. Но успех сей многоходовой операции опять таки зависел от коррупционеров и наличия русского товара для вывоза. К тому же приходилось помнить о действующем запрете на торговлю с Англией, и контрабандный груз мог просто не дойти до получателя по вполне понятным причинам – шла война. Тут уж каждый решает сам, и если интерес проявится, то следующий разговор придется вести не здесь и не с управляющим конторы, так как серьезные вопросы решаются людьми несколько другой компетенции. А пока частотой сделок станем повышать уровень доверия. В общем, встретиться мы договорились спустя два дня.
Тем временем Елизавета Петровна занималась примеркой перчаток и прочих модных аксессуаров. Не скажу, что скрепя сердце, но с некоторым осадком мне пришлось выложить пару ассигнаций. Два с полтиной за прекрасную кожу, определенно gants glacés , – не в счет, я и себе прикупил несколько пар и даже сдачу необходимыми копейками получил. Возмутила цена на шарфик и кружево: двенадцать рублей за кусок шелковой ткани и тридцать пять за аршинную полоску в две ладони шириной. Более того, с каждым проведенным здесь днем, адаптируясь к местным реалиям, я начинал осознавать, насколько нелепыми были мои первоначальные траты. Рубль здесь серьезные деньги, и если дома я на сотенную куплю лишь бутылку боржоми, то тут целую цистерну. То то Генрих возмущался благотворительным взносом мадам Пулинской. Вот вернусь назад, а там водка по двести рублей, так и возникает когнитивный диссонанс. Заметив перемену в моем настроении, Елизавета Петровна предложила навестить оружейную мастерскую, при которой есть лавка, где ее зять если и не почетный, то частый клиент и Тимофей знает туда дорогу. Отчего не согласиться? Приехали, посмотрели и отправились на ярмарку. После экскурсии по оружейной комнате Есиповича смотреть откровенно было не на что. Впрочем, вру, было два экземпляра, заставивших меня замереть на минуту. Один из них – рогатина на медведя. Между прочим, оружие среди охотников востребованное и, что интересно, стоило как дамский шарфик. И второй – охотничий аркебуз, со стальными дугами и тросиком. Цена, как ни дико прозвучит, дороже пехотного кремневого ружья раза в три. – Зря я посоветовала зайти в это «Марсово поле», – заметила, Елизавета Петровна, – хотя Генрих отзывался о вас как о почитателе оружия, я вижу, как вы скучаете. – Отчего ж зря? Было любопытно окунуться в старину, не хватало только лука со стрелами. – А у вас, в Калькутте, иначе? – Конечно, иначе. Воины раджи до сих пор со щитами и саблями и есть кавалерия на слонах. – Как интересно, – обмахнув себя веером, томно произнесла Елизавета Петровна, – никогда не видела слона. Наверно, это очень волнительно… – Да, это незабываемо. Я вам как нибудь картинки покажу. – Вы такой проказник, – подвигаясь ко мне, – хотите меня картинками заинтересовать, а если я соглашусь? «Ого! Как там его, Табуреткин, Деревяшкин, а, Щепочкин. Как я его понимаю, – подумал я. – Елизавета Петровна это «пушка Дора», ни одна крепость не устоит». – К сожалению, – меняю тему разговора, – самые важные и красивые картинки сейчас где то по направлению к Орше. – Знаете, – произнесла моя собеседница, положив свою руку на мою, – за день перед вашим появлением я молилась. Просила заступничества. Именно поэтому вам повезло, и ваш слуга сбежал, не исполнив самого плохого. Иван Иванович чувствует опасность, как зверь. И если этот Смит сумел его обмануть, то он много хуже зверя. – Ни капли не сомневаюсь в этом, – немного задумавшись, ответил я. – Елизавета Петровна, насколько я понимаю, мы уже возле Молоховских ворот, как вы смотрите на то, чтобы пройтись по торговым рядам? – и обращаясь к Тимофею: – Тимофей, посоветуй: нам сразу носильщиков нанять, или торговый люд сам покупки в дом штабс капитана Пятницкого доставит? – Лучше нанять, вашблагородие… ярмарка! Люд собрался разный и всякий. |
