– Да не вопрос, – я пожал плечами. – Мне они тоже не нать.

Надин дулась. Это было видно и по поведению, и по разговору, она всем видом показывала, что обижена на меня за вчерашнее. Честно говоря, я даже немного был шокирован этим, нет, я себя считаю, конечно, очень привлекательным, даже красавчиком, умным, харизматичными и всё такое, но не настолько, чтобы девчонка сама тянула меня в постель. Точнее если вспомнить, то такое бывало, но в других ситуациях. Сейчас же ничего не предвещало, и на тебе. А может, это я себя накручиваю, транслируя свои желания, а девчонка обиделась на сам факт того, что я не пошёл с ней ночью на пляж. Однозначно, Надина плохо влияет на мои мыслительные способности. Но даже так я не собирался вестись на её уловки. Пусть дуется, потом помиримся, зато будет знать, что мною управлять не получится. А то взяли моду, то одна, то вторая. Нефиг!

А вот со значками Полина доказала, что не зря её поставили вожатой в самом старшем отряде. Мало того что процентов двадцать всех значков оказалось дешёвой жестяной штамповкой, так ещё штук десять из них вполне могли послужить поводом для скандала и разбирательства. Нет, никакой порнографии, но даже девушки топлес, изображённые на них, это уже ЧП, особенно если попадут в отряд к малолеткам. Проигнорировав осуждающий взгляд вожатой, я по очереди раздавил компромат в кулаке, мысленно посылая фарце лучи поноса.

В то, что значки оказались там случайно, я не верил, уж слишком много совпадений. А менты, оказывается, целились куда выше. Оно и понятно, одно дело покупка значков, пусть даже в таких количествах, тут вполне можно отмазаться тем, что собираешь их, а в Москве бываешь редко, вот оптом и взял, чтобы потом вдумчиво разобрать и решить, что себе оставляешь, а что обменяешь. А вот торговля порнографическими материалами совсем другое дело и другая статья. Вот ведь суки, а!

– Вроде все? – Полина пошерудила рукой кучу значков, сваленных на кровати. – Но надо ещё раз проверить. Давай сейчас отберём штук десять-пятнадцать, а остальные я вечером ещё раз с Русланом посмотрю.

– Ок, – кивнул я и, видя, что меня не поняли, повторил по-русски: – Хорошо. Нет, ну какие сволочи, а? Ладно, надеюсь, им достанется и от бандитов, и от ментов. Так им, козлам, и надо!

– Ты что, значки у фарцовщиков, что ли, покупал? – возмутилась Полина. – Ты же комсомолец!

– Это не мешает мне совершать операции купли-продажи, – я пожал плечами. – Да и вообще, я лично считаю, что вы придаёте слишком много сакрального смысла этой фразе. Наличие комсомольского билета не меняет человека, я вам даже больше скажу, даже члены партии совершают преступления. Среди них даже маньяки встречались, а уж если вспомнить некоторых членов ЦК…

– Семён! – оборвала меня вожатая, пылая праведным гневом. – Ты… мне это прекрати! Не дай бог, кто-нибудь услышит, что ты несёшь, то не только тебя мигом отсюда вышибут, но и меня тоже! Ты хоть понимаешь, что говоришь?! И о ком говоришь?! Да людей за меньшее…

– Извини, больше не буду, – покаянно поднял руки я, сдаваясь. – Что-то меня действительно занесло. Давай забудем.

– Вот смотрю я на тебя, Семён, и поражаюсь, – покачала головой Полина. – Вот вроде с виду ты обычный парень, свой, советский, но то и дело что-нибудь учудишь. То фотографии эти, и не отказывайся, это твоя идея, я знаю. То с девочкой начинаешь флиртовать, чуть ли не в койку её укладываешь. То КГБ тобой интересуется. А теперь несёшь что попало. Что с тобой делать?

– Понять и простить? – я сделал максимально жалостные глаза. – Серьёзно, Поль, не забивай голову. Я нормальный, просто… немного своеобразный.