– Вот я олень! – приложил я себя ладонью по лбу и выскочил из дома.

Галопом домчал до дома, где остался мой четвероногий друг, и вломился внутрь.

Зверь от неожиданности зарычал, но вскоре успокоился, поняв, что это свои. Я же прошёл на кухню, налил воды и поднёс к раненому другу.

М-да, измучил я его знатно. Миска опустела за несколько секунд, и я сразу повторил процедуру.

Вообще, волчара выглядел уже довольно бодро, по сравнению с вчерашним днём – точно. Мясо сожрал всё, да и на ногах держался достаточно уверенно.

– Ну что, дружище, готов к приключениям? – спросил его я.

Тот посмотрел на меня умными глазами, но ничего не ответил. Хотя я думаю, он много чего мог мне рассказать, в особенности о моём умственном развитии. Ну это же надо было забыть о таком важном моменте, как вода?!

На этот раз зверь вышел следом за мной на улицу.

Вокруг опускались сумерки, и вскоре природа снова полыхнёт яркими зелёными красками. Всю красоту этого зрелища невозможно передать словами, это всё равно, что рассказывать человеку о красоте северного сияния или восходе солнца над горными вершинами. Да, некоторые детали и эмоции передать получится, но всё же лучше один раз увидеть.

До дома с моими покойными товарищами добрались не спеша. Зверь опять выбрал привычную стратегию: двигался чуть позади и делал это совершенно бесшумно. Как у него так получается с его массой и огромными лапами? После него следы остаются размером почти с мою ладонь – я специально сравнивал.

Но отныне я для него Бог. Мало того, что делюсь добычей, так ещё и жизнь сохранил в тот момент, когда он был слаб. Выходил, не бросил подыхать, как это принято в стае. Такие вещи звери не забывают.

В дом мы вошли вместе, точнее, я просто оставил открытой дверь, и хищник серой тенью вошёл следом. Я прошёл на кухню, стянул штаны с бывшего товарища и не спеша вырезал четыре куска мяса. Отнёс их Шершавому, а сам взялся за переборку вещей.

Волк лениво слопал два шматка и улёгся на пол в холле, посматривая на открытую дверь. Я перетащил сюда все рюкзаки и вывалил их содержимое на пол. Всё мне не унести, как бы того ни хотелось. Жаба нещадно душила, но я продолжал выбрасывать консервы и баллончики ингаляторов.

В рюкзаке у Клауса обнаружился запасной камуфляжный костюм, и я с удовольствием в него переоделся, отбросив в сторону банный халат с капюшоном, в котором щеголял всё это время по посёлку.

Штаны оказались немного коротки, но в талии сошлись идеально, а то, что щиколотки наружу – не беда – носочки повыше натяну. Куртка, к сожалению, слишком мала: руки из рукавов, словно грабли торчат, да и в спине жмёт немного. Но моя ветровка вроде в порядке, лежит на кресле ровно там, где я её вчера скинул.

По суткам, конечно, вчера ещё не наступило, но раз я спать ложился, значит, по фиг. Мне так удобнее, а поспорить в этом вопросе не с кем.

Волк внезапно поднял свою морду, принялся водить ушами и носом, а вскоре и шерсть на загривке шевельнулась. Следом раздалось тихое утробное рычание, а мои руки мгновенно подхватили обрез.

Глядя на своего питомца, я вдруг понял, что рычит он вовсе не в сторону входа, а в сторону спальни. Именно там остались девушки с перерезанными глотками, но они мертвы. Или всё-таки нет?

Вчера я был в такое мясо, что вполне мог чиркнуть по горлу слегка, не задев важные органы. Да и регенерация участников такова, что некоторые раны, которые в нормальной ситуации несовместимы с жизнью, вполне могут оставить шанс здесь.

А вот теперь вопрос: кто из девок выжил, и чего мне от них ожидать? Вряд ли они станут после такого угощать меня пряниками.

Я прислушался, но признаков жизни не обнаружил. С другой стороны, мой слух явно имеет отличие от волчьего. Хотя…

– Ухо, – тихо произнёс я и дождался появления окна выбора.