Ну, вроде и не обманул, Ржавый, не видно листовок о нашем розыске.

Родители сразу двинулись влево, вдоль стены, хотя судя по звукам, рынок находился совсем с другой стороны. Я вот не прочь немного по карманам пошуршать, навык, как известно, требует регулярных тренировок.

Однако спустя несколько минут, я успокоился. Взрослые шли в обменный пункт, где брали на переработку любой медный лом.

Охранялось сиё заведение надёжно и чем-то напоминало ювелирный ломбард, где за небольшим окошком, забранным решёткой, расположился человек за столом.

Слева стояла бутылочка с каким-то реактивом, а справа весы, на одну чашу из которых и полетел цветной лом. Мужик поставил на другую несколько гирек, затем снял одну, придержал пальцем, успокаивая покачивание, и нацарапал карандашом вес на клочке бумаги.

— В пятое окошко, — буркнул он, отдавая квиток отцу.

Тот молча кивнул, принял квитанцию и мы всей кодлой двинулись в указанную сторону. Здесь нас ожидала барышня, с редким волосяным покровом на голове. Сколько ей лет – сказать сложно, хотя, если для определения точного возраста необходимо пересчитать количество складок на боках — очень много.

— Толя-а, — растягивая окончание, крикнула она. — Это у тебя три или восемь?

— Ну какие восемь, Марина, ты посмотри на них.

— Ну да, — поморщила нос та и наконец соизволила обратить на нас внимание. — Ну чё, как вам, на чешуйки пересчитать или товар выписать?

— Пятьдесят на пятьдесят, — немного подумав, ответил батя. — Нужны патроны двенадцатые с картечью, затем для Маузера 7,9 с два десятка…

— Не тараторь, я записывать не успеваю, — оборвала батю она.

«Сука, кажется, я начинаю закипать. Ещё пару фраз с таким пренебрежением в нашу сторону, и я за себя не отвечаю».

Но отец довольно терпеливо продолжил перечислять ей наши потребности. Женщина вписала всё это корявым почерком в товарную накладную, затем отвесила часть деньгами. Ими оказались серебряные чешуйки, в количестве, равном по весу остатку от суммы меди.

Получив всё вышеперечисленное на складе, взрослые расфасовали скарб по рюкзакам, а кое-что и в мою коляску поместили. После чего мы дружно отправились на обед.

Пахло в трактире вкусно. Да и обстановка вполне себе ничего, даже некая ламповость присутствовала. Столики на некогда хромированной ноге, второй своей стороной прикрученные к стенке. Диваны, которые когда-то были обтянуты поролоном и кожзаменителем.

Сейчас былой лоск пропал, краски давно выцвели, но видно, что за заведением ухаживают, стараются поддерживать былую атмосферу. Вот вроде и диваны уже при помощи фанеры отремонтировали, но самодельные подушечки положить не забыли. Ламинат на столешнице кое-где уже протёрся, однако столы не липкие от жира, да и домотканая салфетка большую часть под собой скрывает.

Над стойкой висят часы, типа «Ходики», с шишками на цепной системе привода механизма. В общем, приятное место.

К нам подошёл прыщавый пацан, лет тринадцати с виду, чтобы принять заказ. Я-то уже губу раскатал, представляя себе яичницу с сосисками и жареными помидорками. Ага, сейчас, держи рот шире.

— Четыре чая и холодный компот из сухофруктов, — заказал отец и снова бросил взгляд на часы.

Вскоре всё это получило объяснение, после того как колокольчик над дверью оповестил о новом посетителе.

В кафе вошла высока женщина с внешностью китаянки. Я даже компот в сторону отодвинул при её появлении. Ну вот такая у меня слабость к восточной внешности. Ух, где мои семнадцать лет, я бы с неё с живой не слез… Ой, простите, замечтался опять. А ведь есть над чем, даже Ржавый губу теребить принялся при её появлении, за что тут же схлопотал локтем под рёбра от Катюхи.

А вот отец с мамой отреагировали на гостью вполне нормально, будто она старая знакомая.