«Вот это я понимаю подход, максимально кровавый, — одобрил я. — «Жаль я всего этого не увижу».

Мама вытянула два ножа, также освободилась от лишней ноши, а мы быстро убрались с тропы.

На этот раз Катюха выбрала в качестве упора небольшое дерево, за которым, собственно, и установили мою коляску. Рыжий плюхнулся рядом, но стволы обреза продолжали контролировать округу.

— Меня сейчас вырубит, — вдруг пробормотал он и постучал себя по щекам.

— Держись, родной! — потрепала его по макушке Катька. — Сейчас братишка с Машкой быстренько разберутся с засадой, и мы на болота уйдём. Там тебя подлечим, потерпи немного, хорошо?

— Му, — как-то невнятно ответил он.

— Говори, Саня, что угодно, только не молчи.

— Нормально, держусь пока, — пробормотал он и вылил немного воды себе на голову.

Прошло не менее пятнадцати минут, когда вдалеке завыла собака. Катюха тут же бросилась помогать рыжему подняться, а вскоре мы снова рванули вперёд по тропе.

Правда, теперь мне приходилось держать не только себя, но и вещи родителей, которые уложили в моё транспортное средство. Нет, я не против, когда такой шухер, могу вести себя хорошо. Самому бы только не вылететь вслед за тяжёлым скарбом.

Батя встретил нас у деревни, до которой, оказывается, не так много и оставалось. Мы снова заняли боевой порядок и поспешили на другой её конец.

Вокруг только крыши лежат, из-под которых просматриваются остовы печей, густо поросшие вьюнком. Чуть впереди кирпичный домик, с частично провалившейся внутрь крышей. Природа довольно быстро взяла своё, как только люди покинули это место. Вон, даже посреди бревенчатых развалин, уже макушка ёлки виднеется.

Мама ожидала нас у крайнего дома, а впереди, вместо леса, виднелась лишь чахлая поросль ивы, которая плавно переходила в ровную, покрытую зеленью гладь.

— Так, разбирайте вещи, дальше с коляской никак, — заявил отец и вытряхнул содержимое на землю. — Это ещё что? То-то я думаю, мешок тяжелее стал.

— Эт я, бать, — тут же сознался я.

— Догадался уже, — усмехнулся тот. — Молодец! С паршивой овцы, хоть шерсти клок.

«Ни фига себе клок! Да я еле допёр эту статуэтку из спальни. Чистая медь, килограмма на три потянет», — подумал я в ответ: «Оно мне скоро сильно пригодится – буду учить вас химии, мать её! Или то физика была? Не помню, короче».

Вещи быстро расхватали, а отец взял нож и сделал две прорези в рюкзаке.

— А ну, сына, полезай, — растопырил он его передо мной.

Спорить здесь глупо, решение верное, потому я быстро переместился в импровизированную переноску и повис на отцовской спине. После этого мы тут же двинулись вперёд.

Кустарник преодолевали, максимально пригнувшись, а как только перед нами осталось лишь открытое пространство, вообще легли.

Даже находясь на крепкой, отцовской спине, я почувствовал, как заходила почва. Вот о такой смерти я никогда даже не задумывался. Это ведь охренеть можно — утонуть в грязи!

«Так, голова, молчать! Думай о хорошем… А-а-а, вашу мать! У кого так сильно вода чавкнула?!»

— Они наверняка на тонкий остров пойдут, — шепнула мама, когда поравнялась с отцом. — Мы его по дальней тропе обогнём.

— Саня такой крюк не выдержит, — прошипела Катюха, которая услышала предложение.

— Бля, — всё же удержался и выдал батя. — Укол больше нельзя – вырубится.

— Волокушу надо, — предложила мама и посмотрела на рыжего. — Или ты до старого пня дотянешь?

— А где это? — уточнил тот бледными губами.

— Дотянет, — заверила её Катька, на том совещание и было закончено.