– Добрый день, – широко улыбаясь, поздоровался я.

– Чё надо? – тут же прилетел вежливый ответ.

– Вот, – продемонстрировал я раненое плечо.

– И чё? – последовал железобетонный аргумент.

– Мля, дрочи чо, сука! – не выдержал я. – Заштопать надо и пилюльку дать, чтоб не болело.

– Два серебром, – спокойно отозвался паренёк на стойке регистратуры.

У них, походу, в самом деле такое общение – норма. Ужасный мир, не хочу в нём оставаться ни на секунду больше положенного.

Я скинул рюкзак, вначале выложил из него шлем, затем запустил руку к самому дну. Нашарил свёрток с побрякушками и подцепил пальцами что-то типа браслета или цепочки.

– Этого хватит? – небрежно бросил на стойку перед носом парня.

Тот молча смёл её себе в ладонь, попробовал прикусить, зачем-то глянул на просвет и, выдвинув ящик стола, бросил её туда.

– А сдачу не забыл? – раздражённо уточнил я.

Паренёк всё так же молча зыркнул на меня, закатил глаза к потолку и, вытянув соседний ящик, бросил на стойку несколько белых монет, две из них даже упали на пол. Я, сжав зубы, вначале смёл деньги со стойки и только после этого поднял с пола.

– Ну и? – я снова обратился к нему. – Где доктор?

– А, да, – ухмыльнулся он и махнул рукой в сторону скамейки. – Там подожди.

– Я тебе сейчас челюсть сломаю, ферштейн? – приблизил я к нему лицо. – Зови специалиста, мудила!

– И не надо на меня орать, – выпучил глаза тот, но задницу от стула оторвал.

Немного подождать всё же пришлось. Через пару минут хамоватый парень вышел из двери, что находилась справа от стойки, в сопровождении седовласого старика.

– Вы ко мне? – уточнил тот, добив меня окончательно.

Я уже морально был готов кому, что сейчас придётся снова вступать в словесную перепалку, ругаться и хамить. Но, оказывается, этот мир не совсем ещё конченый, остались вежливые люди, как ни странно.

Паренёк молча уселся на место, вставил палец в нос и принялся усердно там ковыряться. У меня возникло острое желание намекнуть ему про резьбу, но я сдержался – смысла от этого ноль.

– Да, – ответил я старику в белом халате. – Меня бы заштопать.

– Проходите, – кивнул он головой в сторону кабинета. – И вещи лучше с собой взять. У нас воруют.

– Благодарю, – кивнул я и подхватил рюкзак, сунув в него шлем.

Кабинет самый обыкновенный: стол, стул, кушетка, точнее, простой лежак, сколоченный из грубых досок. В углу стеллаж с различным набором инструмента и другой медицинской утвари. Правда, большинство из этого уже создано современными мастерами, то есть грубое, корявое.

– На что жалуетесь? – задал совершенно идиотский вопрос доктор, но скорее так, дежурная фраза.

– На руку, док, – сделал попытку отшутиться я. – Бесит меня, не слушается совсем, по утрам за пипиську хватает. Рубите, в общем, по самую рожу.

– Шутите, – строго взглянул на меня тот. – Что же, не всё так плохо, значит. Давайте посмотрим, что там у вас.

Он усадил меня на кушетку, рядом поставил стул, глиняный лоток, в котором аккуратно лежал набор блестящего инструмента и приступил к работе.

Боль была просто невыносимой, и к концу операции моя одежда вымокла от пота насквозь. Я стонал, шипел, а когда доктор прочищал рану изнутри, даже орал благим матом. Но его это нисколько не смущало.

Руки, которые поначалу ходили ходуном, стали сильными, уверенными.