– Ирия…

– Заткнись! Одни проблемы от таких, как ты… Интриганок! Сотворили дерьмо! Я говорила, что не надо ребенка в мою сотню ставить?! Говорила?! Воот, получите и распишетесь, идиоты, – назидательно протянула та, – Вы же руководствовались какими то своими, далекими от реальности, выкладками. Не видя дальше своего носа. Не понимая ничего. Аналитики хреновы! Результат? А результат крайне крайне неприятный. Для всех! Вас! Не для меня! Я в ваши игры не играю! И не хочу о них ничего знать. Меня касается только моя центурия и моя жизнь. Вас из этого списка – ничего. Теперь… Теперь я опять вновь должна договариваться, иначе смысла моего присутствия здесь не вижу. И лучше, учитывая твое шовинистское отношение к мужчинам, а также сродни расистскому к «черным», а Стаф именно из таких, в разговор не вмешивайся. Или погуляй, подруга где нибудь подальше. Когда люди разговаривать будут.

– Я сама буду вести переговоры! – голос прозвучал резко, обрывающе, впрочем, Алиэль не стала пререкаться и сыпать в ответ оскорблениями, видимо понимала, что где то перегнула палку, в результате конфликт мог перейти на другие высоты или глубины, – Макс четко все сказал! И выдал ЦУ, если не… – оборвала она фразу.

– Что «не»? – спросила зло Ирия.

– Тебе это знать не нужно, – веско заявила та, добавила с улыбочкой, – Ведь ты в наши игры не играешь. Так вот, сейчас буду говорить я. Строй глазки, мило улыбайся, ты здесь не нужна, присутствуешь лишь для интерьера. Северный сказал, Стаф не ровно к тебе дышит, ну и ты к нему тоже, – тоже не упустила шанса, язвительности столько – можно задохнуться от этого смрада изо рта, – Еще и знакомы с ним с первого дня. И связь у вас какая то любовная. Ути путечки. Вот для этого и нужна ты, хотя я могла бы обойтись и без подобной помощи! С каким то грязным договориться… Легко! А ты навоображала себе, красавица, «переговорщик», – яда то, яда. Вот ведь гиены злобные, – Кроме как головы нечестии всякой рубить, ты ни на что не пригодна. И чувство настоящей аристократической интриги, свойственной только богеме, тебе недоступно. И никогда не будет! Твой потолок – служить для похотливых скотов объектом для обожания… И лучше ты, родная, сиди и не дергайся, а то и с центурионов могут снять. Влияния нам хватит. Станешь десятницей, а то вовсе в рядовых опять ползать придется.

– Да, мне плевать! Я могу вообще уйти из Сестер! Место себе всегда найду. Учитывая опыт, в очередь выстроятся. Да, и в свободных, в отличие от тебя не пропаду. Бригаду свою сколочу, не хуже, чем у «Волков». Ясно? Сама строй глазки, а у меня дела, – порывисто встала моя подруга.

Мда… Вот и принес свои плоды «цирк» с пощечинами и прочей ерундой, разыгранный перед Максом, Федором и прочей Ко. «Подруга дней моих суровых».

– Тебе уже плевать на Амину? Это ведь по ней ударит в первую очередь, – зашла, похоже, с козырей Алиэль, чуть подавшись вперед, – Пусть и не по тебе. Но так по ней врежет… Прощай молодость, здравствуй, штрафные батальоны, а не коррекция! И замолчать все в твоих, именно в твоих интересах, не дать вырваться этой информации наружу, не позволить породить слухи, которые привлекут заинтересованных лиц. Те во всем разберутся. Возьмут за жопу твоего бультерьера. И все. Потому что люди будут, все как один из СБ. И не только клана, где у тебя есть подвязки, но и из ЦК.

– Сука! – выдохнула Ирия, явно нехотя останавливаясь.

Надо же… Какие страсти мордасти. Интересно другое, мимика «девочек» говорила любому посетителю «Наливайко», что они готовы друг другу в объятия броситься, облобызать, обслюнявить. Благожелательные добрые улыбки, чуть не восхищение и обожание в сапфировых глазках.