— Этот грязный скот похотливо смотрел! И взгляд такой мерзкий, раздевающий, будто ощупывал, а руки слизкие и холодные… Бррр…, — поспешила ответить центурион, — А еще в его взгляде читалось явное желание убить! Будто сквозь прицел разглядывал. Маньяк он! Да и всех смертников последнее время, по которым электрический стул плакал, сюда перебрасывают. И так грязные, урка на урке, еще и откровенных ублюдков сюда тащат! — замолчала, а я смог повернуть в их сторону голову.

У меня от таких слов даже боль на несколько секунд прошла, правда догнала потом и вернулась с новыми силами. С трудом удалось сдержать вой-стон.

Но вывод смог сделать правильный. Даже косой взгляд могут посчитать «оскорблением», вспомнился бородатый анекдот про «почему без кепки?». И еще, практически все слова наставника — по делу, а ведь он говорил о подобной форме оскорбления. Только тогда я слова, посчитал литературным приемом из раздела лирики.

— Но с одеждой и оружием я не согласна! — неожиданно заявила бандитка, — На нем тряпки были, последние бомжи в сравнении с той рванью одеваются у Виллиса!

— И-ри-я… — Саманта с теми же интонациями, что и до этого к Джоре, обратилась к девушке.

— Ирия, Ирия… — передразнила та, но направилась к своему бармаглоту.

Покопалась минуты три в переметных сумах, бурча что-то невнятное про не знающих свое место «грязных». Чем она там занималась — не рассмотрел. А слова, несмотря на суперслух, никакой информации не принесли. Ну, узнал о себе, что «чудак» на букву «м». Надо отдать должное, ругалась девушка виртуозно, собирала и плела кружева обесцененной лексики так, что если бы речь шла не обо мне, то хохотал бы в голос.

Вот она приблизилась. Нагнулась и воткнула в бедро знакомый шприц-тюбик. Даже сквозь режущую практически до слез вонь от плевка твари, сразу обдало каким-то незнакомым ароматом духов. Терпкий, и такой… такой… невероятный, в нем будто смешались и дерзость, и кротость, и холод льда, и жар пламени. Накрыло почти оргазмом, по мозгам, словно многотонный каток проехался. Туда-сюда, сюда-туда.

А Ирия, пусть и симпатичная девка, внезапно стала вдруг для меня самой желанной женщиной на планете. При этом, то было не животное — подмять под себя, срывая одежду, не обращая внимания на то, что ее рвешь. А некая безграничная нежность, с радостью выполнять все, что королева захочешь, начиная от завтрака в постель и заканчивая в последний и решительный с шашкой на танк.

— Ирия! Достаточно! — раздался властный голос Джоре, и наваждение практически сразу схлынуло.

Вновь мог себя контролировать.

Что это было?

Феромоны какие-то? Или нечто другое?

Но эта дрянь мозги вышибала напрочь, как тот звук дудочки Гамельнского крысолова, заставлял следовать за ним бездумно грызунов, так и тут.

Поражаясь собственной стойкости, а скорее бравируя перед красоткой, не издал ни единого звука во время действия заживляющего средства, хотя боль заставляла до хруста сжимать кулаки, а также зубы. Стискивал их, а думалось — не выдержат, сломаются. Но обошлось.

Еще минута. И будто не валялся на земле со сломанной челюстью, не бежала кровь из рассеченного лба. Только испарина на нем ледяная и все остатки одежды промокли от холодного пота. Сейчас хотелось одного, нет, не есть, а жрать. И настолько сильно, насколько только, что испытал наваждение от незнакомого аромата.

Мля!

Рядом со мной упал сверток.

— Ты молодец! Не пикнул! Держи, вместо твоей рвани, — усмехнулась Ирия, но похвалила, а мне от ее слов вдруг стало на душе тепло, — Свойства посмотри.