– Что ж, Дмитрий Васильевич, – встречно поприветствовав конструктора, кивнул император, устраиваясь поудобнее на стуле, – данные, предоставленные англичанами, не отличаются от полученных адмиралом Макаровым при обстреле броневых плит. Ну а что британцы пишут про воздействие фугасных снарядов?

– Та-а-а-ак, – торопливо перекладывая перед собой листы, засуетился Скворцов, – вот! «Разница между эффектом пороха и лиддитом признана настолько значительной, что адмиралтейству рекомендовано вообще отказаться от использования пороховой начинки в пользу лиддитной…» Что еще… «Хоть небронированные части корабля очень уязвимы к огню скорострельных орудий, но даже большое количество попаданий фугасными снарядами не приводит к его потоплению». А вот – интересно – «корабль, подвергшийся интенсивному обстрелу фугасными снарядами, будет практически беззащитен против миноносцев из-за повреждения артиллерии».

– И какие практические выводы вы сделали не как конструктор, а как морской офицер? Какую тактику следует применять, исходя из представленной информации?

– Конечно, я не считают себя большим специалистом линейного боя, – смутился вдруг несмущаемый Скворцов, – но в данном случае логично подвергнуть суда противника массированному воздействию фугасных снарядов и затем уничтожить торпедами.

– Хорошо, – согласился монарх и, повернувшись к Макарову, уточнил: – Бронебойный снаряд способен разрушить панцирь вражеского корабля. А каким уникальным свойством обладает фугас? Как вы считаете, Степан Осипович?

– Фугасный снаряд постоянен – он не пробьет броню на любой дистанции, – попытался пошутить адмирал, но осекся и стрельнул в монарха уже другими, загоревшимися глазами. – Вы хотите сказать, если воздействие фугасного снаряда не зависит от расстояния, мы должны научиться выбивать противоминную артиллерию противника до выхода на дистанцию линейного сражения, а затем атаковать одновременно и броненосными, и миноносными силами?

– Заметьте, вы сами это предложили, – довольно улыбнулся император, – но для реализации такой тактики у нас есть сразу два препятствия. Одно из них – тема нашего совещания: нам нужны глаза и уши, позволяющие безошибочно определять расстояние до противника на больших дистанциях и наводить орудия на цель. Другое – это качество наших снарядов. Я тоже с собой принес несколько цифр, – монарх положил на стол и неторопливо расшнуровал папку. – Посмотрите на сравнительную таблицу нашего и английского фугаса. Наш двадцатипудовый двенадцатидюймовый заряд снаряжен всего двумя с половиной фунтами влажного пироксилина. У англичан взрывчатки в снаряде в пять раз больше.

– Мы ограничены качеством материала, из которого производятся наши снаряды, – недовольно буркнул Макаров.

– Мы во всем ограничены скромной материальной базой и низким уровнем развития промышленности, – вздохнул император, – но это значит только то, что нам надо рачительнее использовать имеющиеся невеликие возможности и если делать, то меньше, да лучше. Пока придется увеличивать вес снаряда. В качестве утешения могу сообщить, что нами уже начато экспериментальное производство новой взрывчатки, позволяющей отечественным фугасам конкурировать с иностранными. А там и снарядный металл подоспеет.

Произнося эти слова, император еще раз вспомнил добрым словом изобретателя уникальной по эффективности советской взрывчатки «А-IX-2» Евгения Григорьевича Ледина.