Шалак заморгал. Снял очки и уставился на гостя. Рингил отвесил поклон.

— Алиш? Нет, подожди… Рингил? Рингил Эскиат? Неужто и вправду ты? — Шалак вскочил со стула и взял Рингила за руку. — Клянусь зубом Хойрана! Что ты здесь делаешь?

— Пришел тебя навестить.

Шалак отступил.

— Ради всего святого! Если Риша увидит, она тебе глаза выцарапает. — Тем не менее по всему было видно — старик рад. — Нет, правда, зачем вернулся?

— Долго рассказывать, да и неинтересно. — Рингил взгромоздился на край стола, заставленного чудными каменными лампами, неведомого назначения железными штуковинами и заваленного полудрагоценными камнями. — Хотел бы посоветоваться.

— Посоветоваться? Со мной?

— Не верится? — Рингил взял в руки плетеную металлическую проволоку с каким-то непонятным знаком на ней. — Где раздобыл?

— Есть одно местечко… Так о чем ты хочешь спросить?

Рингил огляделся.

— Попробуй угадать.

— Тебе нужен олдраинский совет? — Шалак поморщился и тут же ухмыльнулся. — Что с тобой, Гил? Уж не разбогател ли? Я бы решил, что парню вроде тебя больше по вкусу кириатские штучки.

— Одна кириатская штучка у меня есть, а других не требуется. — Рингил постучал двумя пальцами по рукояти меча за плечом. — В любом случае, покупать я ничего не собираюсь. Мне нужно лишь твое мнение по парочке вопросов.

— Давай.

— Если нужно убить двенду, каким оружием лучше воспользоваться?

Шалак изумленно уставился на него.

— Что?

— Перестань, ты все правильно услышал.

— Хочешь знать, как убить двенду?

— Да. — Рингил поерзал, снял нитку с новенькой туники — и о чем только думала Ишил? — Да, именно так.

— Ну… не знаю. Перво-наперво надо найти того, кого собираешься убивать. Никто из ныне живущих…

— …в глаза не видел Исчезающего. Знаю. Но давай предположим, что я его нашел. И допустим, что он мне мешает. Как мне справиться с ним? — Рингил снова дотронулся пальцем до рукояти Рейвенсфренда. — Это подойдет?

Шалак поджал губы.

— Сомнительно. Тут потребуются особенная ловкость и быстрота.

— Во мне сии качества признавали.

Он не стал добавлять, что признания эти относились к временам давно минувшим. Да, историй, боевых легенд хватало, но кто — помимо него самого в таверне Джеша — их рассказывал?

Шалак повернулся, окидывая взглядом тесное помещение. Потер лоб, тронул пальцем болтающуюся на ниточке деревянную музыкальную подвеску. Состроил гримасу.

— Дело в том, Гил… мы мало что знаем о двендах. Я к тому, что вся эта чепуха, которую ты здесь видишь, по большей части хлам…

— Неужели?

Торговец бросил на него кислый взгляд.

— Ладно-ладно. Да, я зарабатываю на жизнь намеками да полуправдами, тем, во что людям так отчаянно хочется верить. Можешь не напоминать мне. Но есть во всем этом кое-что, что даже кириаты не в состоянии объяснить. Знаешь, когда-то они сражались с двендами за обладание этим миром. Но если повнимательнее почитать их анналы, выясняется, что они и сами толком не понимали, с кем воюют. Есть упоминания о призраках, оборотнях, одержимости, о том, как по приказу олдраинов оживали камни, леса и реки…

— Ну хватит, Шал. — Рингил покачал головой. — Ты ведь не настолько наивен. Мне нужно обоснованное мнение, а не ерунда вроде той, что готов наплести любой дурак на рынке.